Горнопромышленная отрасль продолжает играть ключевую роль в развитии промышленности и энергетики. Изменение экономических условий, трансформация рынков и развитие инфраструктуры формируют новые задачи для предприятий отрасли.

В последние годы особое значение приобретают вопросы развития добычи, переработки сырья, расширения экспортных направлений и внедрения технологических решений, позволяющих повышать эффективность производства.

В данной аналитической публикации рассматриваются ключевые тенденции и факторы, влияющие на развитие отрасли.

В настоящее время развитие отрасли определяется несколькими ключевыми факторами. Среди них — изменение структуры спроса на сырьевые ресурсы, развитие инфраструктуры транспортировки продукции и необходимость модернизации производственных мощностей.

Предприятия отрасли адаптируются к новым условиям, включая изменение логистических маршрутов, развитие внутреннего рынка и поиск новых направлений международного сотрудничества.

В отрасли можно выделить несколько направлений, которые оказывают влияние на её развитие.

Первое направление связано с модернизацией производственных предприятий и внедрением новых технологических решений.

Вторым фактором является развитие инфраструктуры, необходимой для транспортировки продукции и обеспечения стабильных поставок сырья.

Третьим направлением выступает расширение сотрудничества между предприятиями, а также развитие международных проектов.

Несмотря на существующие сложности, отрасль сохраняет значительный потенциал для дальнейшего развития.

Ключевые возможности связаны с развитием новых месторождений, созданием перерабатывающих мощностей и внедрением современных технологических решений.

Также важную роль играет развитие промышленной инфраструктуры и расширение кооперации между предприятиями отрасли.

В среднесрочной перспективе развитие горнопромышленной отрасли будет во многом зависеть от инвестиционной активности, развития инфраструктуры и внедрения новых технологий.

Комплексный подход к развитию отрасли позволит повысить эффективность производственных процессов, расширить возможности международного сотрудничества и укрепить позиции предприятий на рынке.

Горнопромышленная отрасль продолжает оставаться важным элементом промышленного развития. Реализация новых проектов, модернизация предприятий и развитие инфраструктуры создают условия для дальнейшего роста отрасли и повышения её конкурентоспособности.

Развитие горнопромышленной отрасли напрямую связано с состоянием инфраструктуры, обеспечивающей добычу, переработку и транспортировку минерального сырья. Железнодорожные линии, портовые мощности, энергетические объекты и промышленная логистика играют ключевую роль в функционировании предприятий отрасли.

В современных условиях вопросы инфраструктуры становятся одним из важнейших факторов, определяющих эффективность реализации отраслевых проектов и устойчивость поставок продукции на внутренние и внешние рынки.

Горнопромышленные предприятия часто расположены в удалённых регионах, где развитие инфраструктуры требует значительных инвестиций и долгосрочного планирования.

Ключевыми элементами инфраструктуры для отрасли являются транспортные коридоры, энергетические мощности и промышленная логистика. Их развитие определяет возможности увеличения добычи, расширения производственных мощностей и выхода на новые рынки.

Отсутствие или недостаточное развитие инфраструктуры может ограничивать реализацию даже экономически перспективных проектов.

Одним из ключевых направлений является модернизация транспортной инфраструктуры, включая развитие железнодорожных линий и логистических узлов.

Также важную роль играет развитие портовых мощностей и терминалов, обеспечивающих экспорт минерального сырья.

Дополнительным направлением выступает развитие энергетической инфраструктуры, необходимой для работы добывающих и перерабатывающих предприятий.

При реализации инвестиционных проектов в горной промышленности инфраструктурный фактор играет решающую роль. Наличие транспортных коридоров, энергетических мощностей и промышленной логистики напрямую влияет на экономическую эффективность проекта.

Инфраструктурная готовность территории может существенно сократить сроки реализации проектов и повысить их инвестиционную привлекательность.

В ближайшие годы развитие инфраструктуры останется одним из ключевых факторов роста горнопромышленной отрасли. Инвестиции в транспортные коридоры, логистические центры и энергетические объекты создают условия для увеличения добычи и расширения переработки минерального сырья.

Комплексное развитие инфраструктуры способствует формированию устойчивых производственных цепочек и повышает конкурентоспособность предприятий отрасли.

Развитие инфраструктуры является важным условием реализации отраслевых проектов и повышения эффективности работы предприятий горнопромышленной отрасли. Системный подход к развитию транспортной, энергетической и промышленной инфраструктуры позволяет создавать условия для устойчивого роста добывающей промышленности.

Горнопромышленная отрасль традиционно считается одной из наиболее капиталоёмких отраслей промышленности. В последние годы всё большее значение для её развития приобретают технологические решения, направленные на повышение эффективности добычи, снижение производственных издержек и повышение безопасности производственных процессов.

Внедрение современных технологий позволяет предприятиям отрасли модернизировать производственные процессы, повышать производительность и улучшать управление промышленными объектами.

В последние годы предприятия горной промышленности активно внедряют новые технологические решения, направленные на повышение эффективности добычи и переработки сырья.

Среди таких решений можно выделить автоматизацию производственных процессов, использование цифровых систем управления производством и внедрение современных методов геологической разведки.

Развитие технологий позволяет повышать точность планирования добычи и оптимизировать использование производственных ресурсов.

Цифровые технологии постепенно становятся важным элементом управления промышленными предприятиями. Системы мониторинга оборудования, анализ производственных данных и использование программных решений для управления производственными процессами позволяют повышать эффективность работы предприятий.

Использование цифровых инструментов также способствует повышению уровня безопасности производственных процессов и снижению рисков аварийных ситуаций.

Технологические решения оказывают значительное влияние на развитие горнопромышленной отрасли. Современное оборудование и программные решения позволяют предприятиям повышать производительность, снижать издержки и улучшать качество производственных процессов.

Внедрение новых технологий также способствует развитию новых производственных направлений и расширению возможностей переработки минерального сырья.

В дальнейшем развитие горнопромышленной отрасли будет во многом связано с внедрением новых технологических решений и модернизацией производственных процессов.

Комплексное применение современных технологий позволяет предприятиям адаптироваться к изменяющимся условиям рынка и повышать эффективность своей деятельности.

Технологическое развитие становится одним из ключевых факторов повышения эффективности горнопромышленной отрасли. Внедрение новых решений и модернизация производственных процессов создают условия для дальнейшего развития предприятий и повышения их конкурентоспособности.

Пояснительная записка к проекту постановления Правительства РФ о государственной информационной системе противодействия правонарушениям, совершаемым с использованием ИКТ, выполняет формальные требования к структуре подобных документов, но содержит существенные концептуальные и методологические недостатки, препятствующие качественной оценке обоснованности и реализуемости предлагаемого регулирования.

·Отсутствие реалистичного финансово-экономического обоснования при заявлении о нулевых бюджетных затратах — что противоречит очевидной ресурсоёмкости проекта создания масштабной государственной информационной системы

·Необоснованное утверждение об отсутствии негативных последствий для бизнеса, которое опровергается критикой ведущих деловых ассоциаций и реальными издержками интеграции

·Отказ от проведения анализа правоприменительной практики при наличии значительного эмпирического материала о противодействии киберпреступности

·Отсутствие анализа альтернативных вариантов решения проблемы и обоснования выбора централизованной модели ГИС

Пояснительная записка не раскрывает критически важных параметров функционирования системы: конкретные требования к объёмам и форматам передаваемых данных, критерии признаков противоправных действий, механизмы определения конкретных организаций, подпадающих под категории участников. Эта правовая неопределённость создаёт серьёзные риски для бизнеса и граждан, препятствуя предсказуемости регулирования.

Документ не содержит оценки рисков проекта и мер по их минимизации, что не соответствует лучшим практикам управления государственными IT-инициативами. Отсутствие системы измеримых показателей эффективности лишает возможности объективной оценки достижения целей системы.

Для повышения качества обоснования необходима существенная доработка пояснительной записки с включением реалистичного финансово-экономического обоснования, детального анализа правоприменительной практики и зарубежного опыта, открытого признания рисков с предложением мер минимизации, установления измеримых KPI эффективности системы.

Пояснительная записка содержит положение о том, что проект устанавливает, изменяет или отменяет обязательные требования в соответствии с Федеральным законом № 247-ФЗ «Об обязательных требованиях в Российской Федерации». Однако при этом указывается, что согласно части 7 статьи 16 Федерального закона № 41-ФЗ на положения части 2 статьи 1 не распространяются требования части 1 и 4 статьи 3 Федерального закона № 247-ФЗ.

Это исключение освобождает разработчиков от необходимости проведения публичного обсуждения проекта и оценки регулирующего воздействия в полном объёме, что вызывает серьёзные вопросы с точки зрения транспарентности и учёта мнения заинтересованных сторон. Федеральный закон № 247-ФЗ был принят с целью обеспечения предсказуемости, прозрачности и обоснованности регулирования для бизнеса. Исключение положений о ГИС «Антифрод» из сферы его действия фактически лишает коммерческие организации гарантий участия в формировании правил, которые напрямую затронут их деятельность.

Эта правовая конструкция становится особенно проблематичной в контексте критики со стороны Ассоциации больших данных, РСПП и других деловых объединений, указывающих на правовую неопределённость и отсутствие диалога с бизнесом. Формальное соответствие букве закона не снимает вопроса о соответствии духу принципов качественного регулирования.

Пояснительная записка воспроизводит структуру ГИС из основного проекта постановления, перечисляя семь подсистем:

1.Централизованная база данных риск-индикаторов (фидов)

2.База данных о лицах, совершивших противоправные действия

3.Перечень информационных ресурсов с дезинформацией

4.Подсистема управления участниками

5.Подсистемы статистики

6.Аналитики и отчётности

7.Обеспечивающие подсистемы

Примечательным является использование термина «фиды» в скобках при упоминании риск-индикаторов. Этот англицизм (от англ. feeds — потоки данных) свидетельствует о намерении создать систему непрерывного обмена данными в режиме, близком к реальному времени. Однако пояснительная записка не раскрывает технические параметры этих потоков: частоту обновления, объём передаваемых данных, требования к пропускной способности каналов связи участников. Отсутствие этих параметров делает невозможной оценку технической реализуемости и необходимых инвестиций в инфраструктуру.

Описание подсистемы выявления информации, направленной на введение в заблуждение, ограничивается упоминанием «перечня информационных ресурсов, вовлечённых в распространение информации». Формулировка «вовлечённых в распространение» является юридически неопределённой: непонятно, включает ли она ресурсы, на которых такая информация размещена первоначально, или также агрегаторы, поисковые системы, социальные сети, где она может быть процитирована или расшарена пользователями. Эта неопределённость создаёт риски избыточного блокирования контента.

Пояснительная записка воспроизводит исчерпывающий перечень государственных органов — пользователей системы: МВД, ФСБ, ФСТЭК, Роскомнадзор, Росфинмониторинг, Генпрокуратура, СК, ЦБ РФ, НКЦКИ. Однако в отношении коммерческих участников используются родовые категории: «кредитные организации», «операторы связи», «организаторы сервиса обмена мгновенными сообщениями», «провайдеры хостинга», «владельцы социальных сетей», «владельцы сервисов размещения объявлений», «владельцы агрегаторов информации о товарах (услугах)».

Отсутствие указания на порядок определения конкретных организаций, подпадающих под эти категории, и критериев отнесения к ним создаёт правовую неопределённость. Например:

·Является ли небольшой интернет-магазин с функцией комментариев «владельцем сервиса размещения объявлений»?

·Должен ли корпоративный мессенджер для внутреннего использования регистрироваться как «организатор сервиса обмена мгновенными сообщениями»?

·Подпадает ли под категорию «провайдер хостинга» физическое лицо, арендующее виртуальный сервер для личного блога?

Формулировка «иные государственные органы и организации в соответствии с законодательством Российской Федерации» оставляет открытым перечень участников, что с одной стороны обеспечивает гибкость системы, но с другой — создаёт неопределённость для потенциальных участников. Механизм включения в перечень и уведомления об этом не описан.

Пояснительная записка перечисляет пять базовых технических требований к программно-техническим средствам ГИС:

1.Размещение на территории РФ

2.Использование русского языка

3.Наличие сертификатов ФСБ/ФСТЭК для средств защиты информации

4.Автоматизированное журналирование операций

5.Обеспечение доступа с защитой от несанкционированного доступа

Требование о размещении на территории РФ соответствует общему тренду на цифровой суверенитет и защиту критической инфраструктуры. Требование о сертификации средств защиты информации согласуется с практикой, применяемой к государственным информационным системам. Однако пояснительная записка не раскрывает, какие именно классы средств криптографической защиты информации должны применяться (КС1, КС2, КС3 или КВ2), что критически важно для оценки стоимости и доступности решений.

Требование об автоматизированном ведении электронных журналов с фиксацией размещения, изменения и удаления информации, точного времени операций, содержания изменений и идентификаторов пользователей соответствует международным стандартам аудируемости информационных систем. Однако не указаны сроки хранения журналов, что важно для оценки требований к системам хранения данных и архивирования.

Наиболее проблемным утверждением пояснительной записки является заявление о том, что «принятие проекта постановления не потребует дополнительных расходов, покрываемых за счёт средств федерального бюджета, а также дополнительных расходов, покрываемых за счёт средств иных бюджетов бюджетной системы Российской Федерации».

Это утверждение входит в противоречие с очевидными реалиями создания масштабной государственной информационной системы. Даже если система размещается на существующей платформе «ГосТех» и использует инфраструктуру СМЭВ, создание семи специализированных подсистем, разработка программного обеспечения, интеграция с множеством внешних систем, обеспечение информационной безопасности и круглосуточная эксплуатация неизбежно требуют значительных финансовых ресурсов.

Проект постановления указывает, что реализация полномочий осуществляется «в пределах установленной предельной численности работников федеральных органов исполнительной власти, а также бюджетных ассигнований, предусмотренных указанным органам в федеральном бюджете на руководство и управление в сфере установленных функций». Это означает, что Минцифры как оператору системы придётся перераспределять существующие ресурсы, что может негативно сказаться на выполнении других задач ведомства.

Отсутствие отдельного финансирования проекта такого масштаба вызывает серьёзные сомнения в реалистичности сроков реализации и качестве конечного продукта. Для сравнения: создание коммерческих антифрод-систем банковского масштаба требует инвестиций в десятки и сотни миллионов рублей. Государственная система, объединяющая данные от множества участников и обрабатывающая потенциально миллионы транзакций в день, не может быть создана без существенных капитальных вложений.

Фактически заявление об отсутствии бюджетных расходов означает перенос основного финансового бремени на участников системы — коммерческие организации. Кредитные организации, операторы связи, интернет-компании должны будут за свой счёт обеспечить подключение к СМЭВ, интеграцию своих информационных систем с ГИС, разработку механизмов выявления признаков противоправных действий и передачи данных.

Затраты на интеграцию с СМЭВ включают:

·Организацию защищённого канала связи через оборудование Ростелеком

·Приобретение и настройку сертифицированных средств криптографической защиты информации класса КС1–КС3 и КВ2

·Тестирование в тестовой и продуктивной средах

По оценкам экспертов, только базовое подключение к СМЭВ требует инвестиций от нескольких сотен тысяч до нескольких миллионов рублей в зависимости от сложности интеграции.

Разработка программного обеспечения для автоматического выявления признаков противоправных действий в соответствии со сценариями противодействия, которые ещё не утверждены, создаёт неопределённость в планировании бюджетов. Компании не могут заранее оценить масштаб необходимых доработок своих систем, что затрудняет бюджетирование и может привести к необходимости экстренного выделения средств после публикации конкретных требований.

Для малых и средних участников, не обладающих масштабными IT-бюджетами и собственными разработческими командами, эти затраты могут стать существенным барьером. Отсутствие в проекте механизмов государственной поддержки (субсидий, льготных кредитов, готовых интеграционных решений) усугубляет проблему и создаёт риски неполного охвата системой всех потенциальных участников.

Пояснительная записка не содержит оценки совокупной стоимости владения (Total Cost of Ownership, TCO) системой на горизонте 5–10 лет. TCO включает не только капитальные затраты на создание, но и операционные расходы на эксплуатацию, поддержку, модернизацию, обучение персонала, обеспечение информационной безопасности. Для государственных информационных систем операционные расходы часто превышают капитальные инвестиции в несколько раз.

Требование круглосуточного функционирования системы подразумевает наличие дежурного персонала, процедур эскалации инцидентов, резервных мощностей для обеспечения отказоустойчивости. Обязательность регулярных обновлений сертификатов средств защиты информации, проведения аудитов безопасности, пентестов также генерирует периодические затраты.

Отсутствие финансово-экономического обоснования с расчётом TCO и источников финансирования является серьёзным методологическим недостатком пояснительной записки, не соответствующим лучшим практикам управления государственными IT-проектами.

Пояснительная записка содержит утверждение, что «реализация положений, предусмотренных проектом постановления, не повлечёт негативных социально-экономических, финансовых и иных последствий, в том числе для субъектов предпринимательской и иной экономической деятельности». Это заявление находится в прямом противоречии с позицией бизнес-сообщества.

Ассоциация больших данных, объединяющая крупнейшие технологические компании («Яндекс», VK, «Сбер»), банки и телеком-операторов, прямо указывает на правовую неопределённость и чрезмерную нагрузку на бизнес. РСПП отмечает, что требование передавать неопределённый объём сведений и выявлять признаки противоправных деяний возлагает на бизнес несвойственные ему правоохранительные функции, что потребует значительных финансовых затрат и перестройки операционных процессов.

Законопроект об установлении ответственности банков и операторов связи за нарушение антифрод-правил, внесённый в Государственную Думу в декабре 2025 года, прямо свидетельствует о создании дополнительных рисков и потенциальных санкций для бизнеса. Необходимость введения Банком России моратория на наказания банков до конца 2025 года подтверждает, что требования являются сложными для исполнения и создают риски массовых нарушений.

Утверждение об отсутствии негативных последствий игнорирует:

·Риски операционных сбоев при интеграции сложных систем

·Возможность ложных срабатываний антифрод-механизмов с блокировкой легитимных операций

·Потенциальные утечки персональных данных из системы

Все эти риски могут иметь прямые негативные последствия как для бизнеса (репутационные потери, компенсации клиентам, штрафы), так и для граждан (неудобства, финансовые потери, нарушение конфиденциальности).

Пояснительная записка не содержит анализа альтернативных подходов к решению проблемы киберпреступности. Качественное регулирование предполагает рассмотрение различных вариантов достижения поставленных целей с оценкой их эффективности, издержек и рисков. Возможные альтернативы могли бы включать:

Расширение полномочий существующих правоохранительных органов без создания новой масштабной информационной системы. Укрепление киберполицейских подразделений МВД, создание специализированных следственных групп, повышение квалификации сотрудников может быть более эффективным и менее затратным путём.

Стимулирование добровольного обмена информацией между участниками рынка через создание отраслевых консорциумов и ассоциаций по образцу Financial Services Information Sharing and Analysis Center (FS-ISAC) в США. Такой подход основан на горизонтальном сотрудничестве и доверии, а не на централизованном принуждении.

Фокусирование на повышении финансовой и цифровой грамотности населения как основной мере профилактики. Инвестиции в образовательные программы, информационные кампании, обучение распознаванию признаков мошенничества могут снизить количество жертв более эффективно, чем технологические барьеры.

Поэтапное пилотирование системы на ограниченной выборке участников с последующей оценкой результатов перед масштабированием. Такой подход позволяет выявить проблемы и риски на ранней стадии при меньших затратах.

Отсутствие анализа альтернатив не позволяет оценить, является ли выбранное решение оптимальным с точки зрения соотношения затрат и результатов, и создаёт риски принятия субоптимальных решений.

Пояснительная записка заявляет, что «принятие проекта постановления не окажет влияние на достижение целей государственных программ Российской Федерации». Это утверждение вызывает вопросы, учитывая, что проект напрямую связан с целями нескольких государственных программ.

Государственная программа «Информационное общество» содержит задачи по обеспечению безопасности в информационном обществе, развитию цифровой экономики и электронного правительства. ГИС «Антифрод» очевидно вносит вклад в решение этих задач, и игнорирование этой связи выглядит как упущение в координации государственного стратегического планирования.

Национальная программа «Цифровая экономика Российской Федерации» включает федеральный проект «Информационная безопасность», направленный на создание условий для устойчивого функционирования и защиты критической информационной инфраструктуры. ГИС «Антифрод» может рассматриваться как элемент этой инфраструктуры, и её создание должно быть синхронизировано с мероприятиями федерального проекта.

Отсутствие интеграции проекта постановления с системой государственного стратегического планирования создаёт риски дублирования усилий, неоптимального использования ресурсов и недостижения синергетических эффектов.

Пояснительная записка содержит следующее заявление: «В связи с отсутствием правового регулирования по указанному вопросу анализ правоприменительной практики, обусловившей необходимость правового регулирования, не проводился». Эта формулировка является методологически некорректной и противоречит принципам evidence-based policymaking (регулирования, основанного на доказательствах).

Отсутствие специального правового регулирования создания ГИС «Антифрод» не означает отсутствия правоприменительной практики в сфере противодействия киберпреступности. Правоохранительные органы ежедневно выявляют и расследуют тысячи преступлений, совершаемых с использованием информационных технологий. Банки и операторы связи уже применяют антифрод-меры в соответствии с внутренними регламентами и рекомендациями регуляторов.

Анализ существующей практики мог бы выявить узкие места в процессах обмена информацией, типичные проблемы координации действий различных субъектов, эффективность применяемых мер и best practices. Такой анализ должен был лечь в основу проектирования ГИС, обеспечивая соответствие функциональности системы реальным потребностям пользователей.

Статистические данные Банка России о том, что в 2024 году антифрод-решения кредитных организаций отразили 72,17 млн попыток похищения средств на сумму 13,5 трлн рублей, свидетельствуют о масштабе проблемы. Эти данные должны были быть приведены в пояснительной записке для обоснования актуальности проекта.

Анализ зарубежного опыта создания аналогичных систем, включая технические решения, организационные модели, правовые механизмы, выявленные проблемы и извлечённые уроки, также отсутствует в пояснительной записке. Между тем, международный опыт мог бы предоставить ценные инсайты для минимизации рисков и повышения эффективности российской системы.

Хотя проект формально освобождён от требований проведения публичного обсуждения в соответствии с частью 7 статьи 16 Федерального закона № 41-ФЗ, критика со стороны ведущих деловых ассоциаций свидетельствует о недостаточности консультаций с заинтересованными сторонами на этапе подготовки проекта.

Ассоциация больших данных и РСПП направили свои замечания после публикации проекта, что свидетельствует о реактивном, а не проактивном характере взаимодействия с бизнесом. Более эффективным подходом было бы создание рабочей группы с участием представителей всех категорий будущих участников системы на этапе концептуального проектирования — это позволило бы учесть практические соображения бизнеса и выработать консенсусные решения до официальной публикации проекта.

Пилотный проект по взаимодействию участников антифрод-платформы, запущенный в марте 2025 года, свидетельствует о понимании необходимости апробации решений, но его результаты должны были быть отражены в пояснительной записке как эмпирическое обоснование принятых решений. Отсутствие ссылок на результаты пилота создаёт впечатление, что проект постановления был подготовлен без учёта практического опыта тестирования системы.

Согласно Бюджетному кодексу РФ и методическим рекомендациям Минфина, проекты нормативных правовых актов, предусматривающие расходование бюджетных средств или возлагающие обязанности на хозяйствующих субъектов, должны сопровождаться финансово-экономическим обоснованием. ФЭО должно включать:

·Расчёт объёма финансовых ресурсов, необходимых для реализации положений проекта, с разбивкой по статьям расходов и по годам реализации

·Обоснование использованных методов расчёта и исходных данных

·Указание источников финансирования с привязкой к конкретным статьям бюджетной классификации

·Оценку влияния на исполнение бюджетов различных уровней бюджетной системы

Пояснительная записка к проекту о ГИС «Антифрод» не содержит ни одного из этих элементов, ограничиваясь утверждением об отсутствии дополнительных бюджетных расходов. Это не может считаться полноценным финансово-экономическим обоснованием.

Для коммерческих участников отсутствие оценки издержек означает невозможность заблаговременного бюджетирования и создаёт риски внеплановых расходов. Это противоречит принципу предсказуемости регулирования и может негативно сказаться на финансовом планировании организаций.

Критически необходимо дополнить пояснительную записку полноценным финансово-экономическим обоснованием, включающим:

Детальный расчёт затрат на создание ГИС с разбивкой по статьям: разработка программного обеспечения, закупка оборудования, интеграция с платформой «ГосТех» и СМЭВ, обеспечение информационной безопасности, пилотирование и тестирование. Обоснование стоимостных параметров должно опираться на рыночные расценки на аналогичные работы и оборудование.

Оценку операционных расходов на горизонте 5 лет, включая эксплуатацию, техническую поддержку, обновление программного обеспечения и оборудования, обучение персонала, проведение аудитов безопасности. Расчёт совокупной стоимости владения (TCO) с учётом всех компонент жизненного цикла системы.

Оценку издержек для коммерческих участников на интеграцию с системой. Это должно включать типовые сценарии для различных категорий участников (крупный банк, региональный оператор связи, малый хостинг-провайдер) с расчётом затрат на подключение к СМЭВ, разработку интеграционных модулей, обучение персонала, поддержку в эксплуатации.

Анализ выгод от создания системы, выраженных в количественных показателях: прогнозируемое сокращение ущерба от киберпреступлений, снижение количества успешных мошеннических операций, экономия времени правоохранительных органов. Расчёт окупаемости инвестиций и чистой приведённой стоимости (NPV) проекта.

Необходимо дополнить пояснительную записку аналитическими материалами, обосновывающими необходимость и параметры регулирования:

Статистика киберпреступности за последние 3–5 лет с разбивкой по видам правонарушений, географическому распределению, суммам ущерба, количеству выявленных и раскрытых преступлений. Данные Банка России, МВД, отраслевых ассоциаций должны быть систематизированы в динамике для выявления трендов.

Анализ существующей правоприменительной практики с выявлением узких мест: средние сроки межведомственного обмена информацией о мошенниках, доля успешно раскрытых преступлений, типичные причины неудач в расследовании, проблемы сбора и фиксации доказательств. Это обоснует функциональные требования к ГИС.

Обзор зарубежного опыта создания аналогичных систем: технические решения, организационные модели, правовые механизмы, выявленные проблемы и best practices. Сравнительный анализ подходов разных стран позволит выбрать оптимальную модель для российских условий.

Описание результатов пилотного проекта, проводившегося в 2025 году: количество участников, объёмы обработанных данных, выявленные технические проблемы, оценка удовлетворённости участников, предварительная оценка эффективности. Это эмпирическое обоснование придаст проекту убедительность.

Пояснительная записка должна содержать систему ключевых показателей эффективности (KPI), по которым будет оцениваться достижение целей ГИС:

Показатели результативности: количество выявленных и пресечённых мошеннических операций, сокращение ущерба от киберпреступлений (в абсолютном выражении и в процентах), рост доли раскрытых киберпреступлений. Показатели должны иметь базовые и целевые значения на горизонте 1, 3 и 5 лет.

Показатели процессов: среднее время обмена информацией между участниками (целевое значение — не более 1 часа для критичных уведомлений), полнота охвата участников (процент подключённых организаций от потенциальных), актуальность данных в системе (доля записей, обновлённых в течение последних 24 часов).

Показатели качества: доступность системы (uptime не менее 99,9%), точность выявления мошеннических действий (доля ложных срабатываний не более 5%), удовлетворённость пользователей (не менее 4 баллов из 5 по результатам регулярных опросов).

Показатели экономической эффективности: отношение предотвращённого ущерба к затратам на создание и эксплуатацию системы (целевое значение — не менее 10:1), окупаемость инвестиций (срок окупаемости — не более 3 лет).

Установление таких показателей создаст основу для объективной оценки эффективности системы и позволит корректировать подходы на основе эмпирических данных.

© «Горнопромышленная стратегия», 2026

Резюме

Гидроаккумулирующие электростанции (ГАЭС) представляют собой критически важный элемент энергетической инфраструктуры России в контексте энергетического перехода и интеграции возобновляемых источников энергии. При наличии двух действующих ГАЭС (Загорская и Зеленчукская) и одной комбинированной ГЭС-ГАЭС, Россия существенно отстаёт от глобальных лидеров — Китая (50,9 ГВт), Японии (27,5 ГВт) и США (22,2 ГВт).

Генеральная схема размещения объектов электроэнергетики до 2042 года предусматривает строительство 6 ГАЭС общей мощностью 4,8–5,3 ГВт, что демонстрирует стратегическое понимание необходимости развития аккумулирующих мощностей. Однако реализация этих планов сталкивается с серьёзными барьерами — высокой стоимостью капитала, длительными сроками строительства, нормативно-правовыми препятствиями и отсутствием эффективных механизмов финансирования.

1. Современное состояние гидроаккумулирования в России

1.1. Действующие мощности

На территории Российской Федерации функционируют три гидроаккумулирующих объекта.

Загорская ГАЭС (Московская область) является крупнейшей гидроаккумулирующей станцией России с установленной мощностью 1 200 МВт. Введённая в эксплуатацию в 1987 году, станция играет ключевую роль в энергосистеме Центра, обеспечивая автоматическое регулирование частоты и перетоков мощности, а также покрывая суточные пиковые нагрузки в Московской и Центральной энергосистемах. Верхний аккумулирующий бассейн объёмом 30 млн м³ позволяет работать на полной мощности в течение 4 часов 20 минут с выработкой 4,6–5,2 млн кВт·ч электроэнергии. КПД гидроаккумулирования составляет 73%, что соответствует мировым стандартам для ГАЭС (75–85%).

Зеленчукская ГЭС-ГАЭС (Карачаево-Черкесия) представляет собой уникальный гидроэнергетический комплекс, совмещающий деривационную ГЭС и ГАЭС. Установленная мощность в турбинном режиме составляет 300 МВт, в насосном режиме — 156,18 МВт. Станция отличается самой протяжённой деривацией среди ГЭС России (35,5 км) и третьим по величине напором. Проектная среднегодовая выработка составляет 577 млн кВт·ч, из которых 415 млн кВт·ч приходится на режим ГЭС и 162 млн кВт·ч — на режим ГАЭС.

Кубанская ГАЭС (Краснодарский край) имеет оригинальную конструкцию с размещением здания электростанции на дне водохранилища, что не имеет аналогов в России.

1.2. Сравнительный анализ с мировыми показателями

Россия занимает пятое место в мире по общей установленной мощности гидроэлектростанций (52,754 ГВт), уступая Китаю (413,5 ГВт), Бразилии (109,8 ГВт), США (103,1 ГВт) и Канаде (83,6 ГВт). Однако в области гидроаккумулирования отставание критическое.

По данным Международной ассоциации гидроэнергетики, глобальная мощность ГАЭС к концу 2024 года достигла 189 ГВт, увеличившись на 8,4 ГВт за год. Китай добавил 7,75 ГВт ГАЭС только в 2024 году, двигаясь к цели 120 ГВт к 2030 году. Пятилетний средний показатель ежегодного ввода мощностей ГАЭС в мире вырос до 6 ГВт/год с 2–4 ГВт в предыдущие десятилетия.

Глобальный портфель проектов ГАЭС превысил 600 ГВт к концу 2024 года. Прогнозы IRENA для достижения сценария нулевых выбросов к 2050 году указывают на необходимость более 420 ГВт установленной мощности ГАЭС. В этом контексте российские планы по вводу 4,8–5,3 ГВт до 2042 года выглядят скромно, но реалистично с учётом существующих ограничений.

2. Барьеры развития и системные ограничения

2.1. Экономические и финансовые барьеры

Дороговизна капитала. При реализации проектов на рыночных условиях высокие процентные ставки по кредитам в России делают долгосрочные капиталоёмкие проекты неконкурентоспособными. Необходимость обслуживания займов в период строительства, который для крупных ГЭС составляет 10–15 лет, критически увеличивает финансовую нагрузку.

Длительный срок окупаемости. В отличие от ТЭС (6–7 лет), ГЭС и ГАЭС окупаются десятилетиями. Это делает их малопривлекательными для частных инвесторов и требует государственного участия в финансировании или создания специальных механизмов возврата инвестиций.

Отсутствие рыночных механизмов окупаемости. Как отметила «РусГидро» в 2017 году при отказе от Ленинградской ГАЭС, отсутствие рыночных механизмов обеспечения экономической эффективности делает проекты нереализуемыми без государственной поддержки.

2.2. Нормативно-правовые препятствия

Сложность согласований. Строительство ГЭС и ГАЭС требует координации действий федеральных и региональных органов власти и учёта множества регуляторных требований. Процесс согласования проектной документации может занимать годы.

Застой в законодательстве. С 2017 года не реализованы мероприятия по совершенствованию законодательства РФ, регулирующего проектирование, строительство и ввод в эксплуатацию водохранилищ, что существенно препятствует развитию гидроэнергетической отрасли.

Экологическая экспертиза. Необходимость проведения масштабной оценки воздействия на окружающую среду (ОВОС) и получения положительного заключения государственной экологической экспертизы удлиняет подготовительный период и увеличивает риски отказа в реализации проекта.

2.3. Технические и географические ограничения

Ограниченность подходящих площадок. Строгие требования к топографии и геологии резко сужают выбор мест для строительства ГАЭС. Наиболее подходящие места часто уже заняты существующими ГЭС или находятся в труднодоступных районах.

Необходимость длительных изысканий. Для каждого потенциального створа необходим комплекс гидрологических, геологических, экологических изысканий и исследований резервирования земель. Как отмечают эксперты, «сделать перечень возможных створов — долгая работа, которая под силу только государству при условии хорошего межведомственного взаимодействия и финансирования».

Геологические риски. Авария на Загорской ГАЭС-2 демонстрирует, что даже при проведённых изысканиях могут возникнуть непредвиденные геологические проблемы, приводящие к многолетним задержкам и дополнительным затратам.

2.4. Социально-экологические вызовы

Затопление территорий и переселение населения. Создание водохранилищ может потребовать переселения жителей, переноса производств, компенсации за потерю сельскохозяйственных земель и лесов. Это создаёт социальную напряжённость и увеличивает стоимость проекта.

Воздействие на экосистемы. Изменение гидрологического режима рек, затопление земель, возможное воздействие на популяции рыб и других водных организмов требуют разработки компенсационных мероприятий.

Общественное сопротивление. Проекты ГАЭС могут встречать сопротивление местного населения, опасающегося экологических последствий и потери традиционных территорий. Это требует проведения масштабной разъяснительной работы и учёта интересов всех стейкхолдеров.

3. Глобальные тренды и лучшие практики

3.1. Мировая динамика развития ГАЭС

Глобальный рынок гидроаккумулирования демонстрирует устойчивый рост, отражающий возрастающую потребность в балансировке энергосистем с высокой долей ВИЭ.

Ускорение темпов ввода мощностей. Ежегодные вводы ГАЭС почти удвоились за последние два года, подняв пятилетний средний показатель до 6 ГВт/год. В 2024 году было введено 8,4 ГВт, увеличив глобальную мощность до 189 ГВт.

Амбициозный портфель проектов. Глобальный портфель разрабатываемых проектов превысил 600 ГВт к концу 2024 года (+8% за год). Большинство строящихся мощностей ожидается к вводу до 2030 года.

Китай — локомотив развития. Китай добавил 7,75 ГВт ГАЭС в 2024 году и нацелился на превышение показателя 120 ГВт к 2030 году. В 2021 году в провинции Хэбэй была завершена крупнейшая в мире ГАЭС Фэннин мощностью 3,6 ГВт (12 обратимых гидроагрегатов по 300 МВт).

Европейская активность. Европа развивает портфель проектов ГАЭС объёмом 52,9 ГВт, включая 3 ГВт в стадии строительства и 6,7 ГВт одобренных проектов. В 2024 году гидроэнергетика Европы показала рекордные 680 ТВт·ч генерации.

Африка и Юго-Восточная Азия. Африка в 2024 году ввела более 4,5 ГВт гидромощностей (вдвое больше, чем за предыдущие три года), хотя освоено лишь 11% от оценочного потенциала в 600 ГВт. Индонезия строит свою первую ГАЭС Upper Cisokan в рамках стратегии интеграции ВИЭ.

3.2. Технологические инновации

Системы с замкнутым циклом (closed-loop). Использование искусственных водохранилищ без связи с естественными водотоками минимизирует экологическое воздействие на речные экосистемы и позволяет строить ГАЭС в районах, не имеющих крупных рек.

Гидроагрегаты с переменной скоростью вращения. Современные турбины достигают эффективности 82% и обеспечивают более гибкое регулирование мощности.

Гибридизация с ВИЭ. Интеграция ГАЭС с солнечными и ветровыми парками в единые энергетические комплексы (как в случае с парком Golmud в Китае) демонстрирует выраженный синергетический эффект.

Цифровизация и автоматизация. Применение искусственного интеллекта, IoT и продвинутых систем управления для оптимизации работы ГАЭС, прогнозирования состояния оборудования и предиктивного обслуживания.

Сезонное хранение энергии. Разработка концепций сезонных ГАЭС (Seasonal Pumped Hydropower Storage, SPHS) для долгосрочного хранения энергии и воды, решающих проблему сезонного несоответствия спроса и предложения.

3.3. Политические механизмы поддержки

Двухставочные тарифы. В Китае 48 действующих и строящихся ГАЭС к концу 2025 года будут работать на основе двухставочных тарифов, где ГАЭС получает оплату как за мощность (capacity tariff), так и за энергию. Это обеспечивает стабильный доход и стимулирует инвестиции.

Государственно-частное партнёрство (ГЧП). В Польше и других европейских странах проекты ГАЭС реализуются через механизмы ГЧП, распределяющие риски между государством и частными инвесторами.

Плата за системные услуги. Помимо арбитража между дешёвой и дорогой электроэнергией, ГАЭС получают плату за предоставление вспомогательных услуг — регулирование частоты, обеспечение резервов, black-start capability. В Польше именно эти дополнительные платежи делают проект ГАЭС Młoty экономически жизнеспособным.

Ускоренное лицензирование. В странах-лидерах упрощаются процедуры получения разрешений на строительство для стратегически важных проектов хранения энергии.

4. Программа развития ГАЭС до 2042 года

4.1. Портфель планируемых проектов

Генеральная схема размещения объектов электроэнергетики до 2042 года, утверждённая Системным оператором в 2024 году, предусматривает строительство пяти гидроаккумулирующих станций:

Загорская ГАЭС-2 (840 МВт) — наиболее продвинутый проект. Строительство, начавшееся в 2007 году, было прервано аварией 2013 года: произошла осадка грунта под фундаментом здания, приведшая к частичному затоплению. «РусГидро» получило страховые выплаты в размере 8,2 млрд рублей и возобновило работы. В июле 2025 года компания приняла окончательное решение о достройке. Работы по выравниванию здания должны были завершиться в октябре 2025 года, после чего началась масштабная достройка. Совет рынка перенёс срок ввода на 1 декабря 2028 года.

Ленинградская ГАЭС (1 170/1 784 МВт) — крупнейший по мощности проект, запланированный к вводу в 2032 году. Станция была спроектирована в конце 1980-х годов для размещения в Лодейнопольском районе на реке Шапша в 289 км от Санкт-Петербурга. В 2014 году «РусГидро» подписало соглашение с китайской PowerChina о создании СП по строительству нескольких ГАЭС, включая Ленинградскую. В 2017 году компания объявила об отказе от проекта из-за отсутствия рыночных механизмов обеспечения окупаемости инвестиций. В 2022 году проект был включён в Генсхему до 2035 года, а затем в Генсхему-2042. Летом 2025 года «РусГидро» заявило о намерении реализовать проект в рамках программы ДПМ ВИЭ 2.0 при изменении условий отбора.

Лабинская ГАЭС (Краснодарский край) — станция из двух агрегатов мощностью 600/660 МВт с планируемым вводом в 2031 году.

Балаклавская ГАЭС (Севастополь) — проект мощностью 330/400 МВт, также запланированный к вводу в 2031 году.

Приморская ГАЭС (Приморский край) — станция мощностью 600/662 МВт с вводом в эксплуатацию в 2034 году.

Примечание: первоначально в Генсхему была включена шестая станция — Центральная ГАЭС (Тверская область, 1 300/1 365 МВт, ввод в 2042 году), однако впоследствии она была исключена из финальной версии документа.

4.2. Стратегический контекст

Программа строительства ГАЭС органично вписывается в обновлённую Стратегию развития «РусГидро» на период до 2050 года (с детализацией до 2030 года), одобренную Советом директоров в декабре 2025 года. Стратегия направлена на устойчивое развитие производства электрической и тепловой энергии с фокусом на чистую энергию и обеспечение надёжного энергоснабжения. Гидроэнергетика выделена как одно из семи приоритетных направлений развития компании.

Необходимость развития ГАЭС обусловлена растущей потребностью в балансировке энергосистемы в условиях увеличения доли ВИЭ. По данным Системного оператора, до 2042 года в России прогнозируется ввод более 90 ГВт новой генерации, включая около 17,4 ГВт ветровых и солнечных электростанций. К 2042 году суммарная мощность ВЭС и СЭС может превысить 20 ГВт, что создаст значительный спрос на манёвренные мощности и системы хранения энергии.

5. Приоритетные направления действий

1. Создание специализированного механизма финансирования ГАЭС

Необходима разработка адаптированной версии программы ДПМ, учитывающей специфику ГАЭС: двухрежимность работы (потребление и генерация), длительные сроки строительства, высокую капиталоёмкость. Механизм должен предусматривать:

·Гарантированные платежи за мощность на длительный период (15–20 лет после ввода)

·Дополнительную оплату за системные услуги (регулирование частоты, резервы)

·Возможность льготного долгосрочного финансирования через институты развития

·Разделение рисков между государством и инвесторами

2. Ускорение административных процедур

Упрощение и ускорение согласований проектов ГАЭС через:

·Принятие отложенных с 2017 года изменений в законодательство по водохранилищам

·Создание межведомственных рабочих групп для параллельного согласования

·Внедрение принципа «одного окна» для получения разрешений

·Определение ГАЭС как объектов стратегической инфраструктуры с упрощёнными процедурами

3. Государственное финансирование изысканий

Создание государственной программы предпроектных изысканий для формирования «банка створов» — перечня потенциальных площадок для строительства ГАЭС с уже проведёнными изысканиями. Это снизит риски и предынвестиционные затраты частных инвесторов.

4. Приоритет проектов с минимальным экологическим воздействием

Ориентация на строительство ГАЭС замкнутого цикла (closed-loop) без затопления населённых пунктов и ценных земель. Использование отработанных карьеров и промышленных площадок для размещения бассейнов.

5. Технологическое развитие и локализация

Поддержка НИОКР в области:

·Обратимых гидроагрегатов с переменной скоростью вращения

·Систем управления и автоматизации на базе отечественных технологий

·Материалов для гидротехнического строительства

Необходимо обеспечить трансфер передовых мировых технологий и обучение персонала с сохранением технологического суверенитета.

6. Комплексный подход к планированию энергосистемы

Развитие ГАЭС должно быть увязано с планами по вводу атомной генерации и ВИЭ. Размещение ГАЭС вблизи крупных АЭС (как Ленинградская ГАЭС и ЛАЭС) обеспечит синергетический эффект: АЭС получают возможность работать в базовом режиме круглосуточно, а ГАЭС сглаживают суточную неравномерность нагрузки.

6. Ожидаемые результаты реализации программы

При успешной реализации программы развития ГАЭС Россия получит следующие системные выгоды:

Энергетические выгоды:

·Повышение надёжности и устойчивости энергосистемы

·Возможность эффективной интеграции 20+ ГВт ВИЭ к 2042 году

·Оптимизация работы базовых электростанций (АЭС, крупные ТЭС)

·Снижение потребности в строительстве пиковых газовых станций

Экономические эффекты:

·Создание инвестиций в генерацию в рамках общей программы 40 трлн рублей до 2042 года

·Мультипликативный эффект: инвестиции в гидроэнергетику в размере 1% ВВП создают эффект 2,5–2,6% ВВП

·Создание высококвалифицированных рабочих мест

·Поддержка отечественного энергомашиностроения

Экологические преимущества:

·Снижение выбросов CO₂ за счёт замещения пиковой газовой генерации

·Вклад в достижение целей углеродной нейтральности к 2060 году

·Улучшение экологической ситуации при условии реализации компенсационных мероприятий

Социальные выгоды:

·Повышение энергетической безопасности регионов

·Развитие рекреационных зон вокруг водохранилищ

·Сохранение и развитие инженерных компетенций

7. Риски и меры по их снижению

Тип риска

Содержание

Меры митигации

Финансовый

Превышение сметной стоимости, рост процентных ставок, изменение макроэкономической ситуации

Резервы в смете 10–15%; государственные гарантии по кредитам; хеджирование процентных рисков

Технический

Геологические проблемы (как на Загорской ГАЭС-2), дефекты оборудования, отставание от графика

Тщательные изыскания; апробированные технологии; качественный инжиниринг; страхование строительных рисков

Экологический и социальный

Протесты населения, негативные заключения экспертизы

Раннее вовлечение стейкхолдеров; прозрачность проекта; компенсационные программы; выбор площадок с минимальным воздействием

Регуляторный

Изменение законодательства, задержки получения разрешений

Заблаговременное согласование с регуляторами; включение проектов в стратегические документы высшего уровня

8. Выводы

Россия располагает значительным нереализованным потенциалом в сфере гидроаккумулирующей энергетики. Пять запланированных ГАЭС суммарной мощностью 4,8–5,3 ГВт способны кардинально изменить балансировочные возможности национальной энергосистемы и создать надёжную основу для интеграции растущей доли ВИЭ к 2042 году.

Ключевое условие реализации программы — преодоление финансово-институционального разрыва: создание специализированного механизма ДПМ для ГАЭС, ускорение законодательных изменений, отложенных с 2017 года, и запуск государственной программы предпроектных изысканий. Без этих системных решений даже технически подготовленные проекты будут оставаться «на паузе» по примеру Ленинградской ГАЭС.

Настоящий отчёт подготовлен аналитическим департаментом консалтинговой компании «Горнопромышленная стратегия». Документ предназначен для открытого доступа. При использовании материалов ссылка на источник обязательна.

© «Горнопромышленная стратегия», 2026

Системный анализ и уроки предыдущих программ

Резюме

За период 2007–2020 годов Россия не достигла поставленной цели по снижению энергоёмкости ВВП на 40%: фактическое снижение составило лишь 15%. Среднегодовые темпы сокращения энергоёмкости ВВП за этот период составили всего 0,6% — в 5,4 раза медленнее среднеевропейских и в 3,1 раза медленнее среднемировых показателей. За 2019–2023 годы энергоёмкость снизилась лишь на 3,2% вместо необходимых 4% для траектории к цели 2035 года.

Для достижения целевого ориентира по снижению энергоёмкости ВВП на 35% к 2035 году необходимо ускорение темпов до 2,3–2,5% ежегодно — в 4–5 раз выше текущих показателей.

Анализ выявил четыре группы системных провалов, обусловивших хроническое недостижение целевых показателей:

Цена бездействия:

·270–300 млрд кВт⋅ч электроэнергии ежегодно (≈85 млн т у.т.) могли бы быть сэкономлены

·Российские товары менее конкурентоспособны на мировом рынке из-за высоких удельных энергозатрат

·Неэффективное использование энергоресурсов снижает потенциальный экспорт энергоносителей

·При сохранении текущих темпов снижения энергоёмкости (0,8% в год) цель «–35% к 2035 г.» останется декларацией

1. Институциональные и управленческие провалы

1.1. Отсутствие системной координации и преемственности программ

За период 2002–2020 годов в России последовательно реализовывались четыре крупные программы энергосбережения (ФЦП-2001, Программа-2010, Госпрограмма-2013, Госпрограмма-2014), каждая из которых досрочно прекращалась без достижения поставленных целей.

Ключевые недостатки:

·Программы не имели системной направленности и носили характер точечного строительства объектов, а не комплексной модернизации

·Приоритет отдавался развитию ТЭК (электроэнергетика, нефть, газ, уголь), тогда как меры по экономии энергоресурсов у потребителей оставались вторичными

·Отсутствие преемственности: каждая новая программа фактически начинала «с нуля», не опираясь на результаты предыдущихКоличественное выражение:

·В Госпрограмме-2013 и Госпрограмме-2014 отсутствовал даже базовый целевой индикатор «экономия топливно-энергетических ресурсов»

·В 15 регионах объём реализации мероприятий составил менее 20%, из них в 11 субъектах — 0%

1.2. Провал мониторинга и отсутствие обратной связи

Системы мониторинга реализации программ энергосбережения оказались неэффективными, что не позволило своевременно корректировать государственную политику.

Критические недостатки:

·Цикл управления не замкнут: нет обратной связи и возможностей для корректировки

·Минэнерго собирает копии энергетических паспортов, но не использует эти данные для формирования политики и контроля

·Качество энергетических паспортов крайне низкое: энергосервисные компании вынуждены заново обследовать объекты, не доверяя имеющимся документам

·Ростехнадзор с 2013 года штрафует за несоблюдение сроков энергоаудита, но не контролирует качество результатов

По состоянию на 2013–2015 годы в России действовало около 2 000 энергоаудиторских организаций и сотни СРО, однако не было чётких правил работы, реального бюджета и контроля качества.

1.3. Слабая персональная ответственность региональных властей

В отличие от Китая, где достижение целей энергоэффективности напрямую влияет на карьеру региональных руководителей, в России такая система ответственности не создана.

Китай: Провинциальные чиновники персонально отвечают за достижение показателей по энергоёмкости; показатели интегрированы в кадровую оценку. В 2021 г. 10 отставших провинций получили официальные предупреждения с одновременной поддержкой

Россия: Отсутствие механизма персональной ответственности губернаторов; показатели энергоёмкости не включены в ключевые индикаторы оценки эффективности деятельности

2. Экономические и финансовые барьеры

2.1. Хроническое недофинансирование программ

Программа-2010: недофинансирование в 2011–2012 годах составило до 40% от планового объёма. Основная причина — частные инвесторы не пришли, внебюджетное финансирование оказалось недостаточным.

Текущая программа (2023–2035 гг.): при утверждении в неё не вошло ни одного отраслевого федерального проекта с конкретными количественными показателями и финансированием. Перечень конкретных мероприятий и план-график должны были появиться после формирования бюджета на 2024–2026 годы, однако де-факто программа сохраняет декларативный характер.

2.2. Искусственно низкие внутренние цены на энергоносители

Относительно низкая стоимость энергоресурсов внутри России кардинально снижает стимулы к внедрению энергосберегающих технологий.

Механизм проблемы:

·Регионы, искусственно удерживая низкие цены, вынуждены дотировать из бюджета ресурсоснабжающие организации

·В тарифах на передачу электроэнергии заложено 331,7 млрд рублей перекрёстного субсидирования

·Домохозяйства с электроотоплением платят со скидкой 30% по льготному тарифу

Структурный контраст: Германия как нетто-импортёр энергии имеет максимальные экономические стимулы к энергосбережению. Россия как экспортёр энергоресурсов имеет минимальные рыночные стимулы при внутренних ценах существенно ниже мировых.

2.3. Неразвитость механизмов энергосервисных контрактов (ЭСКО)

Модель финансирования энергосбережения за счёт достигнутой экономии остаётся маргинальной в России.

Барьеры развития ЭСКО:

·Отсутствие достаточных гарантийных механизмов для кредитования энергосервисных проектов

·Большинство теплоснабжающих предприятий — МУП, у которых нет мотивации к снижению затрат и самостоятельности в управлении финансовыми потоками

·Ограниченность тарифами служит сдерживающим фактором модернизации

Успешный пример: Канада активно развивает ЭСКО-модель с государственными гарантиями по кредитам, механизм PACE (Property Assessed Clean Energy) и гарантийные фонды.

2.4. Отсутствие налоговых стимулов и механизмов «зелёного» финансирования

Декларируемые в ФЗ-261 стимулы (ускоренная амортизация энергоэффективного оборудования, налоговые льготы) либо не получили развития в подзаконных актах, либо не применяются на практике.

Недостающие элементы:

·Отсутствие развитого рынка «зелёных» облигаций для финансирования энергоэффективных проектов

·Нет налоговых вычетов для населения при приобретении энергоэффективной техники класса А++ (в отличие от канадской программы ENERGY STAR)

·Слабое развитие механизмов льготного кредитования проектов энергоэффективности через институты развития (по аналогии с немецким банком KfW)

3. Нормативно-правовые и административные провалы

3.1. Разрыв между высокоуровневыми нормами и механизмами реализации

Федеральный закон № 261-ФЗ «Об энергосбережении…» (2009 г.) провозгласил возможности и стимулы, но они не получили развития в виде конкретных процедур и механизмов в правовой базе более низкого уровня.

Примеры правовых пробелов:

·Обязательный энергоаудит для организаций с затратами на энергоресурсы свыше определённого объёма был фактически «заморожен» до 2013–2014 годов из-за отсутствия постановления Правительства об установлении порогового значения

·Первоначальный порог в 10 млн рублей был необоснованно завышен; затем предлагалось увеличить его до 20 млн рублей, что ещё больше сузило бы охват программы

·Административная ответственность установлена только за несоблюдение сроков энергоаудита (штраф до 15 тыс. руб. для должностного лица, до 250 тыс. руб. для юрлица), но не за качество результатов

3.2. Отсутствие дифференцированных требований по регионам

До настоящего времени применялись унифицированные требования по энергоэффективности для всех регионов без учёта объективных различий в климате и структуре экономики.

Последствия:

·Сырьевые регионы (Тюменская область, ЯНАО, ХМАО, Якутия) с долей добычи 50–70% ВРП структурно имеют высокую энергоёмкость — это не признак неэффективности

·Применение единого норматива снижения энергоёмкости ВРП «40% к 2020 г.» было заведомо недостижимо для многих территорий при существующих стратегиях развития

·Индустриальным регионам (Свердловская, Челябинская области, Татарстан) требуются меры по модернизации производств, тогда как сервисным центрам (Москва, Санкт-Петербург) нужны принципиально иные подходы

3.3. Слабость механизмов контроля и ответственности

Система государственного контроля за энергоэффективностью носит формальный характер.

Конкретные провалы:

·Ростехнадзор с 2013 года контролирует соблюдение сроков энергоаудита, но не проверяет качество энергетических паспортов

·СРО энергоаудиторов не выполняют функцию контроля качества работы своих членов

·Отсутствует административная ответственность за ненадлежащее качество энергетического паспорта (законопроект № 104515-6 о введении такой ответственности застрял в Государственной Думе с 2013 года)

·Нет механизма отзыва квалификационных аттестатов у недобросовестных энергоаудиторов

4. Технологические и организационные барьеры

4.1. Устаревшая промышленная и энергетическая инфраструктура

Значительная часть промышленного оборудования и инфраструктуры требует масштабной модернизации. Резкое падение эффективности в ТЭК происходит из-за недогрузки, неоптимальных режимов работы и износа оборудования.

Оценки потенциала модернизации:

4.2. Недостаток информации и компетенций

Предприятия, особенно малого и среднего бизнеса, не обладают достаточными знаниями о доступных энергоэффективных технологиях и лучших практиках.

Провалы информационной инфраструктуры:

·Отсутствие национальной платформы бенчмаркинга (сравнения показателей энергоэффективности предприятий и регионов)

·Слабая система распространения лучших практик: в отличие от канадской программы CIPEC, где компании добровольно делятся опытом, в России такой механизм не создан

·Дефицит сертифицированных энергоменеджеров и энергоаудиторов

4.3. Отсутствие межсекторальной координации

В России существует 17 тысяч теплоснабжающих организаций, при этом органы власти практически не осуществляют внутриотраслевую и межсекторальную координацию развития. Разработка схем теплоснабжения городов столкнулась с несогласованностью действий разных уровней власти.Дополнительные структурные проблемы:

·Жилищный сектор: немногочисленные действующие ТСЖ недостаточно согласованно действуют для получения финансирования энергосберегающих мер

·Управляющие компании имеют фиксированный размер оплаты услуг, что не создаёт стимулов к повышению энергоэффективности

5. Сводная оценка системных провалов

6. Выводы

Хроническое недостижение целевых показателей энергоэффективности в России не является случайным или конъюнктурным явлением — это результат системных институциональных дисфункций, воспроизводящихся на протяжении более двух десятилетий. Низкие внутренние цены на энергоносители устраняют рыночную мотивацию к энергосбережению, декларативные программы не получают финансового наполнения, а отсутствие персональной ответственности за результат делает контроль формальным.

Достижение цели «–35% к 2035 году» требует перехода от программно-декларативного к результатно-ориентированному подходу: внедрения механизмов персональной ответственности региональных руководителей (по аналогии с китайской моделью), создания реально функционирующего рынка ЭСКО-контрактов, дифференциации требований по регионам и устранения правовых пробелов, существующих с 2013 года.

Настоящий отчёт подготовлен аналитическим департаментом консалтинговой компании «Горнопромышленная стратегия». Документ предназначен для открытого доступа. При использовании материалов ссылка на источник обязательна.

© «Горнопромышленная стратегия», 2026

Настоящий отчёт представляет всесторонний анализ программы газификации регионов Российской Федерации по итогам 2025 года. В завершающий год пятилетней программы развития газоснабжения и газификации на 2021–2025 годы достигнут уровень газификации не менее 75%, что на 3,6 процентных пункта превышает показатель начала периода (71,4%). ПАО «Газпром» инвестировал в газификацию регионов более 1 трлн рублей за пятилетку — в 2,7 раза больше, чем в предыдущую пятилетку. Построено 24,4 тыс. км газопроводов, газ подведён к 2 150 населённым пунктам, более 1 млн домовладений получили доступ к сетевому газу. Отчёт содержит детальный анализ достигнутых результатов, структуры инвестиций, программы социальной газификации для льготных категорий граждан, региональных программ и перспектив развития газификации на период 2026–2030 годов.

Газификация регионов занимает центральное место в энергетической стратегии Российской Федерации, обеспечивая население и промышленность доступом к экономичному и экологически чистому энергоносителю. По состоянию на начало 2025 года Россия обладает крупнейшими в мире разведанными запасами природного газа (около 48 трлн кубометров) и является лидером мировой газодобычи, что создаёт уникальные предпосылки для полной газификации территории страны.

Программа газификации реализуется в рамках государственной программы «Развитие энергетики», утверждённой постановлением Правительства РФ от 15 апреля 2014 года № 321. В июне 2020 года Президент Российской Федерации Владимир Путин поручил ПАО «Газпром» и ответственным ведомствам обеспечить завершение газификации в два этапа: к 2024 году и к 2030 году, что определило стратегическое направление развития отрасли на ближайшее десятилетие.

1.Достижение уровня газификации 75% к концу 2025 года

2.Достижение технически возможной газификации на уровне 82,9% к 2030 году

3.Обеспечение 100% технически возможной газификации к 2030 году по поручению Президента

1.Улучшение качества жизни населения. Доступ к природному газу снижает расходы домохозяйств на отопление и горячее водоснабжение в 2–3 раза по сравнению с использованием угля, дров, электричества и сжиженного газа.

2.Экологические преимущества. Природный газ является наиболее чистым ископаемым топливом с минимальными выбросами CO₂, отсутствием выбросов твёрдых частиц и оксидов серы. Перевод котельных и домохозяйств на газ улучшает качество воздуха в населённых пунктах.

3.Развитие промышленности. Обеспечение промышленных предприятий доступным газом снижает себестоимость продукции и повышает конкурентоспособность региональных производителей.

4.Социальная стабильность. Газификация повышает привлекательность сельских территорий для проживания, сдерживает миграцию населения в крупные города и обеспечивает развитие малых населённых пунктов.

5.Энергетическая безопасность. Создание единой системы газоснабжения повышает надёжность энергообеспечения регионов и снижает зависимость от локальных источников топлива.

Программа развития газоснабжения и газификации регионов Российской Федерации на 2021–2025 годы стала самой масштабной за всю историю российской газовой отрасли. В программу вошли 72 региона Российской Федерации.

Объём инвестиций ПАО «Газпром» за пятилетку 2021–2025 годов превысил 1 трлн рублей — в 2,7 раза больше, чем в предыдущую пятилетку (2016–2020 годы). Более 80% новых газопроводов проложено в сельской местности.

1.Объём инвестиций ПАО «Газпром» в газификацию регионов превысил 1 трлн рублей — в 2,7 раза больше, чем в предыдущую пятилетку

2.Построено около 24,4 тыс. км газопроводов

3.Газ подведён к 2 150 населённым пунктам

4.Более 1 миллиона домовладений получили доступ к трубопроводному газу в рамках программы социальной газификации

5.Программа социальной газификации обеспечила субсидирование расходов на подключение к газу льготных категорий граждан

Уровень газификации регионов России демонстрировал устойчивый рост на протяжении всей пятилетки:

В течение 2025 года ПАО «Газпром» продолжил активную работу по строительству газовой инфраструктуры:

1.За январь–сентябрь 2025 года построена газовая инфраструктура для 178 населённых пунктов

2.Сетевой газ впервые получили жители 14,2 тыс. домовладений

3.На экологичное топливо переведена 81 котельная

4.За январь–август построена инфраструктура для 136 населённых пунктов

Совет директоров ПАО «Газпром» в октябре 2025 года утвердил инвестиционную программу и бюджет компании на 2025 год в новых редакциях. Общий объём финансирования составил 1,615 трлн рублей (+91,7 млрд рублей относительно первоначально утверждённых 1,524 трлн рублей).

1.Развитие центров газодобычи на востоке России и полуострове Ямал

2.Газификация регионов Российской Федерации

3.Расширение мощностей магистрального газопровода «Сила Сибири»

4.Развитие газоперерабатывающего комплекса «Газпрома»

5.Проект «Восточная система газоснабжения»

6.Проекты, обеспечивающие пиковый баланс газа

Основным источником финансирования является операционный денежный поток. По прогнозу, EBITDA за 2025 год составит 2,9 трлн рублей, поступления от продажи газа — 4,9 трлн рублей (+4,4% к плану). В бюджете на 2025 год достигнуто сокращение управленческих расходов на 2%, что позволяет направлять больше средств на капитальные проекты.

Инвестиции в газификацию распределяются по всем федеральным округам с приоритетом для регионов с низким текущим уровнем газификации и высокой плотностью населения:

1.Центральный ФО — Владимирская, Ивановская, Калининградская, Смоленская, Тамбовская области

2.Приволжский ФО — Башкортостан, Марий Эл, Мордовия, Чувашия, Ульяновская область

3.Южный ФО — Адыгея, Краснодарский край, Крым

4.Северо-Кавказский ФО — Дагестан, Кабардино-Балкария

5.Северо-Западный ФО — Карелия, Мурманская область

6.Дальневосточный ФО — Хабаровский край

7.Сибирский ФО — Курганская область

В 2025 году 18 субъектов Российской Федерации получили дополнительное финансирование в рамках программы социальной газификации.

Программа социальной газификации реализуется с 2021 года по инициативе Президента Российской Федерации Владимира Путина и направлена на обеспечение доступа к природному газу широких слоёв населения, включая льготные категории граждан.

1.Бесплатная газификация до границ участка. Государство и ПАО «Газпром» обеспечивают бесплатное проведение газопроводов до границ земельных участков граждан в городах, деревнях, поселках и садовых товариществах. Аналогичные условия предусмотрены для поликлиник, больниц, детских садов и школ.

2.Субсидирование расходов на внутриучастковую газификацию. Государство компенсирует льготным категориям граждан часть расходов на приобретение и установку оборудования (газовый котёл, газовая плита, счётчик), а также на строительство газовой сети от границы участка до жилого помещения.

3.Единый оператор газификации. ООО «Газпром газификация» (дочерняя компания ПАО «Газпром межрегионгаз») выступает единым оператором, координирующим подключение домовладений к газовым сетям.

4.Упрощённая процедура подачи заявок. Граждане могут подавать заявки через портал единого оператора газификации, сайты и офисы газораспределительных организаций, портал Госуслуг, а также МФЦ.

С февраля 2023 года государство частично субсидирует льготным категориям граждан расходы по проведению газа по участку и подключению дома к газу. В апреле 2024 года по инициативе Президента России в программу также включены дачные участки в садоводческих некоммерческих товариществах (СНТ).

Правительство Российской Федерации продлило программу социальной газификации на 2025 и 2026 годы с сохранением размера субсидий не менее 100 тыс. рублей на одно подключение.

На реализацию программы социальной газификации в 2025 году из федерального бюджета выделен 1 млрд рублей, распределённый между 55 регионами страны по заявкам региональных властей. На 2026 год предусмотрен аналогичный объём финансирования.

За четыре года реализации программы (2021–2024 годы) около 1 миллиона домовладений получили доступ к трубопроводному газу. В рамках продолжения программы запланировано подключение ещё около 2 миллионов домов.

Социальные эффекты программы:

1.Снижение расходов домохозяйств на отопление и горячее водоснабжение в 2–3 раза

2.Улучшение жилищных условий граждан в сельской местности

3.Повышение привлекательности сельских территорий для проживания

4.Обеспечение доступа к современным источникам энергии миллионов российских семей

Программы развития газоснабжения и газификации субъектов Российской Федерации разрабатываются на основе региональных топливно-энергетических балансов (ТЭБ), которые определяют объёмы производства, поставки и потребления топливно-энергетических ресурсов в регионе.

Техническая возможность газификации определяется по следующим критериям:

1.Удалённость газифицируемой территории

2.Плотность населения

3.Состояние жилищного фонда

4.Обеспеченность другими видами топлива (уголь, мазут, дрова, электричество)

5.Экономическая целесообразность прокладки газопроводов

6.Наличие технической возможности подключения к магистральным газопроводам

Соглашения о газификации на пятилетний период 2021–2025 годов были подписаны главой Правления ПАО «Газпром» Алексеем Миллером и губернаторами 72 регионов в конце 2020 года.

Несмотря на высокую концентрацию угледобычи, газификация Кузбасса рассматривается как приоритетное направление для улучшения экологической обстановки в регионе и снижения зависимости от угольного отопления. Регион активно включён в программу газификации с акцентом на замещение угольных котельных газовыми.

В 2025 году ПАО «Газпром» реализует «дорожную карту» по газификации Красноярского края; правительство региона формирует прогнозный топливно-энергетический баланс до 2035 года. Красноярский край впервые включён в программу на 2026–2030 годы. Стратегический проект — газификация Красноярской агломерации с использованием ресурсов попутного нефтяного газа Эвенкии, что позволит обеспечить крупнейший промышленный центр Сибири доступным энергоносителем и снизить экологическую нагрузку от угольных ТЭЦ.

Подписание программы газификации Якутии на 2026–2030 годы в рамках Петербургского международного газового форума в октябре 2025 года открывает новые возможности для развития региона. Программа органически связана с реализацией проекта «Сила Сибири» и развитием восточных центров газодобычи.

Впервые включена в программу развития газоснабжения и газификации на 2026–2030 годы. Соглашение подписано в октябре 2025 года в рамках Петербургского международного газового форума.

Обе республики демонстрируют высокие темпы газификации. Программы на 2026–2030 годы, подписанные в октябре 2025 года, предусматривают дальнейшее развитие газовой инфраструктуры для завершения газификации оставшихся населённых пунктов.

ООО «Газпром межрегионгаз» разработало интерактивную карту газификации России, доступную на сайте gazprommap.ru. Ресурс позволяет:

1.Просматривать целевые показатели программы для каждого региона

2.Видеть существующие и запланированные газопроводы и ГРС

3.Отслеживать ход газификации конкретных населённых пунктов

4.Просматривать видеоматериалы о реализации программы в каждом регионе

ПАО «Газпром» разработало программы развития газоснабжения и газификации на 2026–2030 годы для 75 субъектов Российской Федерации (+3 региона по сравнению с предыдущей программой). Ряд программ уже подписан в рамках Петербургского международного газового форума в октябре 2025 года — с Мурманской и Сахалинской областями, республиками Алтай, Мордовия, Татарстан и Саха (Якутия).

1.Расширение географии — впервые включены Красноярский край, Еврейская автономная область и Мурманская область

2.Преемственность — программа является прямым продолжением текущей пятилетки

3.Ориентир — достижение 100% технически возможной газификации к 2030 году

1.Достижение уровня газификации 82,9% к 2030 году

2.Подключение к трубопроводному газу дополнительно около 2 миллионов домовладений

3.Объединение газотранспортных систем западных и восточных регионов страны — создание единой национальной сети

4.Продолжение программы социальной газификации с субсидированием расходов льготных категорий граждан

5.Газификация новых территорий, включённых в состав Российской Федерации

6.Развитие использования метана на транспорте

Вице-премьер Александр Новак отметил, что «идёт объединение газотранспортных систем западных и восточных регионов страны, что создаст единую национальную сеть», которая обеспечит надёжность газоснабжения и возможность маневра газовыми потоками.

Совет директоров ПАО «Газпром» в декабре 2025 года утвердил инвестиционную программу на 2026 год в объёме 1,1 трлн рублей — на 32% меньше по сравнению с 2025 годом (1,6 трлн рублей). Сокращение связано с завершением ряда крупных инфраструктурных проектов и оптимизацией капитальных затрат. Газификация регионов при этом сохраняет статус приоритетного направления. Правление компании также утвердило Комплексную программу реконструкции и технического перевооружения объектов транспорта газа на 2026–2030 годы.

Реализация проекта объединит газотранспортные системы западных и восточных регионов России, создав единую национальную сеть. Это откроет возможности для газификации регионов Сибири и Дальнего Востока, ранее изолированных от Единой системы газоснабжения.

Развитие газопровода обеспечит дополнительные объёмы газа для газификации восточных регионов и позволит подключить населённые пункты вдоль трассы газопровода.

Включение в программу ДНР, ЛНР, Запорожской и Херсонской областей потребует значительных инвестиций. На газификацию Херсонской области до 2033 года запланировано более 28,3 млрд рублей.

Государственная программа «Развитие энергетики» предусматривает рост потребления метана на транспорте:

Перевод домохозяйств на природный газ обеспечивает значительную экономию по сравнению с альтернативными источниками энергии:

Средняя экономия домохозяйства при переходе на природный газ составляет от 30 до 70 тысяч рублей в год в зависимости от региона, площади дома и климатических условий.

1.Рост качества жизни населения. Доступ к природному газу улучшает бытовые условия, обеспечивает комфортное отопление и горячее водоснабжение.

2.Развитие малого и среднего бизнеса. Снижение издержек на энергоносители повышает рентабельность малых производств, пекарен, кафе, гостиниц и других предприятий сферы услуг.

3.Привлечение инвестиций в регионы. Наличие газовой инфраструктуры является одним из ключевых факторов при выборе площадки для размещения новых производств.

4.Снижение социальной напряжённости. Обеспечение доступа к газу сельских территорий сдерживает миграцию населения в крупные города.

5.Экологическое улучшение. Замещение угля и дров природным газом улучшает качество воздуха, снижает выбросы твёрдых частиц и CO₂.

По оценкам экспертов, мультипликатор инвестиций в газификацию составляет 1,5–2,0, то есть каждый рубль инвестиций генерирует 1,5–2,0 рубля добавленной стоимости в региональной экономике. Механизм мультипликации включает:

1.Создание рабочих мест в строительстве газопроводов и монтаже газового оборудования

2.Развитие смежных отраслей (производство газового оборудования, сервисное обслуживание)

3.Рост налоговых поступлений в региональные и местные бюджеты

4.Увеличение потребительского спроса за счёт экономии средств домохозяйств

1.Бестраншейная прокладка. Горизонтально-направленное бурение (ГНБ) для прокладки газопроводов под автомобильными дорогами, реками и другими препятствиями без разрытия поверхности.

2.Полиэтиленовые трубы. Применение труб из ПНД для сетей низкого и среднего давления обеспечивает долговечность, коррозионную стойкость и снижение эксплуатационных издержек.

3.Автоматизированные системы управления. Внедрение SCADA-систем для мониторинга давления, расхода газа и оперативного обнаружения утечек.

4.Цифровые технологии проектирования. Использование BIM-технологий для оптимизации трасс газопроводов и сокращения сроков проектирования.

В рамках программы газификации внедряются интеллектуальные системы учёта потребления:

1.Установка «умных» газовых счётчиков с функцией дистанционной передачи данных

2.Интеграция систем учёта с единой информационной платформой газоснабжения

3.Автоматизация процессов начисления платежей и выявления несанкционированного потребления

4.Предоставление потребителям доступа к личным кабинетам для мониторинга потребления

Все проекты газификации реализуются в соответствии с современными экологическими требованиями:

1.Минимизация воздействия на ландшафты при строительстве газопроводов

2.Рекультивация земель после завершения строительных работ

3.Использование экологически безопасных материалов и оборудования

4.Соблюдение требований по охране водных объектов и лесных массивов

Высокая капиталоёмкость проектов газификации требует значительных инвестиций. Сокращение инвестиционной программы ПАО «Газпром» на 2026 год на 32% может замедлить темпы газификации в отдельных регионах.

Обширная территория России, суровые климатические условия в северных и восточных регионах, вечная мерзлота и труднодоступность отдельных населённых пунктов увеличивают стоимость строительства газовой инфраструктуры и усложняют логистику.

В ряде регионов низкая плотность населения делает газификацию экономически нецелесообразной. Удельные затраты на подключение одного домовладения в таких регионах могут превышать 1–2 млн рублей, что делает проекты убыточными.

Даже при наличии газопровода до границ населённого пункта сохраняется проблема подключения конечных потребителей. Высокая стоимость внутридомовой газификации (установка котла, плиты, счётчика, монтаж внутренней сети) сдерживает темпы роста числа подключений, особенно среди малообеспеченных категорий населения.

Развитие ВИЭ (солнечные батареи, тепловые насосы), рост эффективности электрического отопления и снижение стоимости электроэнергии создают конкуренцию природному газу как источнику тепла для домохозяйств.

Депопуляция сельских территорий и миграция населения в крупные города снижают экономическую отдачу от инвестиций в газификацию малых населённых пунктов.

Программа газификации регионов Российской Федерации на 2021–2025 годы выполнена по ключевым показателям: уровень газификации достиг 75,0–75,3% при плане 74,7%, объём инвестиций превысил плановый в 1,9 раза. Инфраструктурный задел, созданный за пятилетку, формирует прочную основу для реализации амбициозной программы 2026–2030 годов.

Достижение целевого показателя в 82,9% к 2030 году и 100% технически возможной газификации потребует преодоления системных вызовов — финансовых, географических, демографических. Критически важной мерой поддержки остаётся программа социальной газификации: её продолжение в 2026 году с субсидированием не менее 100 тыс. рублей на подключение позволяет вовлекать в газификацию льготные категории граждан, которые иначе не смогли бы воспользоваться имеющейся инфраструктурой.

Объединение газотранспортных систем западных и восточных регионов в рамках проекта «Восточная система газоснабжения» станет инфраструктурным событием десятилетия — впервые Россия получит по-настоящему единую национальную газовую сеть.

Представленный проект постановления направлен на создание государственной информационной системы противодействия правонарушениям, совершаемым с использованием информационных и коммуникационных технологий (далее — ГИС «Антифрод»), запуск которой запланирован на 1 марта 2026 года. Система будет функционировать на единой цифровой платформе «ГосТех», разработанной на отечественных технологиях. Цели создания системы — оперативное предупреждение, выявление и пресечение правонарушений и преступлений в киберпространстве, организация межведомственного взаимодействия и ограничение доступа к информации, направленной на введение в заблуждение.

Проект постановления имеет критическое значение для обеспечения информационной безопасности топливно-энергетического комплекса России. Цифровизация ТЭК, неизбежно сопровождающая трансформацию отрасли согласно Энергетической стратегии России до 2035 года, несёт в себе как существенные преимущества, так и новые риски. Киберугрозы для энергетики включают проникновение вредоносного ПО, отказ автоматизированных систем управления, что может привести к масштабным авариям, нарушению энергоснабжения регионов и экологическим катастрофам. В этом контексте создание централизованной системы противодействия киберпреступности представляется логичным шагом государственной политики.

Однако анализ проекта постановления выявляет ряд существенных концептуальных, методологических и организационных недостатков, которые могут не только снизить эффективность системы, но и создать дополнительные риски для участников, в том числе для предприятий ТЭК.

1.Правовая неопределённость: размытые определения, отсутствие сценариев противодействия, непредсказуемость требований

2.Технические риски: недостаточная проработка архитектуры безопасности, отсутствие оценки готовности платформы «ГосТех», угроза того, что система сама станет целью атак

3.Нарушение баланса интересов: возложение на бизнес несвойственных правоохранительных функций без компенсации затрат, риски утечки коммерческой тайны, отсутствие механизмов обжалования

4.Недостатки межведомственного взаимодействия: нечёткое распределение полномочий, отсутствие координации, риски дублирования функций

5.Угрозы для критической инфраструктуры: особая опасность для объектов ТЭК, возможность нарушения технологических процессов, раскрытие информации об уязвимостях

6.Процедурные недостатки: закрытость процесса разработки, отсутствие пилотирования, недостаточная методическая поддержка

·Разработка и публикация сценариев противодействия правонарушениям

·Проведение независимого технического аудита платформы «ГосТех»

·Разработка модели угроз безопасности ГИС

·Проведение стратегической экологической оценки влияния на Энергетическую стратегию России до 2035 года

·Разработка механизмов компенсации затрат участников

2. Организовать широкое общественное обсуждение с участием:

·Отраслевых объединений (ТПП РФ, РСПП, Союз нефтегазопромышленников, Ассоциация больших данных)

·Профильных министерств (Минэнерго, Минпромторг, Минэкономразвития)

·Экспертного сообщества (академические институты, специализированные НИИ)

·Представителей бизнеса (энергетические компании, банки, операторы связи)

3. Провести пилотное тестирование в течение не менее 6 месяцев с участием добровольцев от каждой категории пользователей и публикацией результатов.

4. Разработать специальный режим функционирования ГИС для объектов критической информационной инфраструктуры ТЭК, учитывающий:

·Особую важность непрерывности энергоснабжения

·Повышенные требования к конфиденциальности информации

·Необходимость приоритетного реагирования на обращения энергокомпаний

·Интеграцию с ГосСОПКА и отраслевыми системами мониторинга

5. Создать межведомственный координационный совет под председательством заместителя Председателя Правительства РФ для общего руководства проектом и разрешения конфликтов.

6. Установить чёткие показатели эффективности (KPI) и проводить ежегодный независимый аудит с публикацией результатов.

7. Обеспечить баланс между задачами обеспечения информационной безопасности и необходимостью развития цифровой экономики, реализации программ цифровизации ТЭК, защиты прав и интересов добросовестных участников рынка.

Только при выполнении этих условий ГИС «Антифрод» сможет стать эффективным инструментом противодействия киберпреступности, не создавая при этом дополнительных рисков для экономики и критической инфраструктуры России.

Проблема. Центральное понятие документа — «информация, направленная на введение в заблуждение» — определено чрезмерно широко и субъективно. Согласно пункту 2 Положения, это «информация, распространяемая посредством информационно-телекоммуникационной сети… под видом достоверных сообщений, которая создаёт угрозу причинения имущественного ущерба». Отсутствие конкретных, измеримых критериев и признаков такой информации создаёт правовую неопределённость.

Рекомендация. Необходимо разработать детализированные критерии и признаки «информации, направленной на введение в заблуждение», включая конкретные примеры и исключения. Целесообразно создать отдельный методологический документ с типологией противоправного контента, согласованный с отраслевыми объединениями, в том числе с Комитетом по энергетической стратегии и развитию ТЭК ТПП РФ.

Проблема. Пункт 15 Положения устанавливает, что пользователи предоставляют информацию «с учётом сценариев противодействия правонарушениям, утверждаемых Президиумом Правительственной комиссии по цифровому развитию». Однако сами сценарии не разработаны, не представлены и не подлежат общественному обсуждению вместе с проектом постановления.

Для предприятий ТЭК, работающих с критической информационной инфраструктурой, такая неопределённость неприемлема. Энергетические компании обязаны соблюдать требования Указа Президента РФ №250 о дополнительных мерах информационной безопасности, а также подключаться к ГосСОПКА (Государственной системе обнаружения, предупреждения и ликвидации последствий компьютерных атак). Наложение новых, неопределённых обязательств создаёт конфликт требований и правовую коллизию.

Рекомендация. До вступления постановления в силу необходимо разработать и опубликовать сценарии противодействия правонарушениям с указанием конкретного перечня данных, форматов передачи, сроков и технических требований.

Проблема. Проект фактически обязывает коммерческих участников (операторов связи, банки, провайдеров хостинга, владельцев социальных сетей) выявлять «признаки противоправных действий» и передавать соответствующую информацию в ГИС. Это функция, традиционно относящаяся к компетенции правоохранительных органов.

Для энергетических компаний, являющихся потенциальными пользователями цифровых услуг (например, при использовании облачных решений или корпоративных мессенджеров), это создаёт дополнительную неопределённость: их коммерческая информация может быть передана в ГИС по субъективному усмотрению оператора связи или провайдера, что противоречит принципам защиты коммерческой тайны.

Рекомендация. Необходимо чётко разграничить функции участников системы: коммерческие организации должны предоставлять технические данные по запросам правоохранительных органов, но не обязаны самостоятельно осуществлять оперативно-разыскную деятельность или квалифицировать правонарушения. Следует ввести механизм обязательного судебного контроля за передачей информации, затрагивающей коммерческую тайну или персональные данные юридических лиц.

Проблема. Проект не содержит оценки технической готовности платформы «ГосТех» к приёму и обработке данных от десятков тысяч потенциальных участников. Пункт 2 постановления устанавливает, что пользователи должны обеспечить техническую готовность своих информационных систем к взаимодействию с ГИС в течение 6 месяцев, но не указывает, какие технические требования предъявляются к самой ГИС.

На момент подготовки проекта на платформу «ГосТех» было перенесено лишь 52 информационных системы из более чем 4 тысяч существующих. Около 30 сервисов находятся на этапе разработки или опытной эксплуатации. Интеграция с порталом «Госуслуги» выполняется поэтапно и требует согласования стандартов, обеспечения безопасности и совместимости. Это указывает на то, что платформа ещё не достигла необходимой зрелости для масштабного проекта уровня ГИС «Антифрод».

Для ТЭК эти риски критичны. Согласно исследованиям, две трети инцидентов в энергетике — это покушения на безопасность ключевых компонентов АСУ ТП, для реализации которых в 80% случаев используется вредоносное ПО. Если ГИС «Антифрод» не будет обладать высокой устойчивостью инфраструктуры и постоянным контролем, она сама станет точкой уязвимости.

Рекомендация. До вступления постановления в силу необходимо провести независимый технический аудит платформы «ГосТех» с участием отраслевых экспертов и представителей критической информационной инфраструктуры. Следует разработать детальный план поэтапного подключения участников с приоритизацией:

·1-й этап: федеральные органы исполнительной власти и крупнейшие операторы связи

·2-й этап: банки и провайдеры

·3-й этап: остальные коммерческие участники

Необходимо установить чёткие KPI для оператора ГИС, включая время отклика системы, уровень доступности (не менее 99,9%) и максимальное время обработки запроса.

Проблема. Пункт 24 Положения устанавливает общие требования к программно-техническим средствам ГИС (наличие сертификатов ФСБ и ФСТЭК, средства антивирусной и криптографической защиты), но не раскрывает архитектуру безопасности системы, модель угроз и механизмы противодействия.

В отличие от ГосСОПКА, которая имеет чёткую модель угроз и механизмы реагирования на инциденты, проект ГИС «Антифрод» не содержит описания процедур реагирования на компьютерные инциденты в самой системе, а также не указывает на взаимодействие с ГосСОПКА (хотя пункт 26 упоминает «государственную систему обнаружения, предупреждения и ликвидации последствий компьютерных атак»).

Рекомендация. Необходимо разработать и опубликовать отдельный документ «Модель угроз безопасности ГИС противодействия правонарушениям» с описанием возможных сценариев атак, механизмов защиты и процедур реагирования. Следует установить обязательное взаимодействие ГИС «Антифрод» с ГосСОПКА, закрепив, что все инциденты безопасности самой ГИС немедленно передаются в ГосСОПКА. Необходимо предусмотреть регулярные (не реже одного раза в квартал) тренировки и учения по противодействию кибератакам с участием всех пользователей системы.

Проблема. Проект не содержит оценки объёмов данных, которые будут обрабатываться системой, и не учитывает реальную нагрузку на коммерческих участников.

Опыт внедрения аналогичных систем показывает, что нагрузка на участников может быть значительной. При внедрении требований Закона о национальной платежной системе (№ 161-ФЗ) банки столкнулись с существенным увеличением нагрузки: необходимость ведения перечней привлечённых агентов, контроль соблюдения требований по защите информации, обязательное уведомление ЦБ обо всех инцидентах.

Для операторов связи ГИС «Антифрод» добавит новые обязанности к уже существующим требованиям по хранению данных («пакет Яровой»), предоставлению информации правоохранительным органам, блокировке запрещённого контента. Для энергетических компаний, использующих услуги операторов связи и облачных провайдеров, это может привести к снижению качества сервиса и увеличению стоимости услуг.

Рекомендация. Необходимо провести пилотное тестирование системы с ограниченным числом участников (по одному представителю от каждой категории пользователей) в течение не менее 6 месяцев. По результатам тестирования следует разработать нормативы максимальной нагрузки на участников и механизмы компенсации затрат для коммерческих организаций. Целесообразно ввести принцип «регуляторной гильотины»: если внедрение нового требования приводит к росту операционных затрат участника более чем на 10%, должны быть отменены или упрощены другие аналогичные требования.

Проблема. Пункт 12 Положения предусматривает обработку широкого спектра информации, включая маски номеров банковских карт, расчётных счетов, паспортных данных, ИНН, сетевых адресов, доменных имён и адресов электронной почты. Хотя используются «маски», само наличие централизованной базы данных с такой информацией создаёт риски утечки.

Согласно законодательству о банковской тайне (ст. 26 ФЗ «О банках и банковской деятельности»), сведения об операциях, счетах и вкладах клиентов предоставляются только по запросу суда, правоохранительных органов, Росфинмониторинга или самого физического лица. ГИС «Антифрод» фактически создаёт обходной механизм, при котором информация передаётся без судебного контроля.

Для ТЭК это особенно критично. Энергетические компании работают с конфиденциальной коммерческой информацией: объёмы закупок оборудования, контракты с поставщиками, параметры производства. Если данные о расчётных счетах или сетевых адресах энергокомпаний попадут в ГИС и далее — к неограниченному кругу пользователей (МВД, ФСБ, Роскомнадзор, банки, операторы связи), это создаст риск утечки коммерческой тайны. Использование «масок» не является гарантией невозможности повторной идентификации.

Рекомендация. Необходимо ввести строгие ограничения на доступ к данным ГИС по принципу «минимально необходимого доступа». Следует установить обязательное ведение детализированного журнала доступа с фиксацией каждого запроса и его обоснования. Необходимо ввести механизм судебного контроля за доступом к данным, затрагивающим коммерческую тайну. Целесообразно создать независимый общественный совет по контролю за соблюдением прав субъектов данных в ГИС с участием представителей бизнес-объединений, включая ТПП РФ.

Проблема. Проект предусматривает исключение информации из ГИС только в двух случаях: по мотивированному запросу уполномоченных органов или при получении информации от пользователя о неточности сведений (пункт 20). Отсутствует механизм обжалования включения информации в ГИС со стороны лиц, в отношении которых эта информация собрана.

Практика показывает, что автоматизированные системы склонны к ошибкам. Если информация об энергетической компании или её сотрудниках будет ошибочно включена в базу данных ГИС как «имеющая признаки противоправных действий», это может привести к блокировке счетов, ограничению доступа к сервисам, репутационным потерям. При отсутствии быстрого и эффективного механизма обжалования ущерб может быть значительным.

Согласно Доктрине информационной безопасности РФ, одной из задач обеспечения информационной безопасности является «повышение эффективности профилактики правонарушений, совершаемых с использованием информационных технологий», но это не должно происходить за счёт нарушения прав добросовестных субъектов.

Рекомендация. Необходимо ввести обязательный механизм предварительного уведомления лица (физического или юридического) о включении информации о нём в ГИС с указанием оснований и источника информации. Следует установить право на оперативное обжалование такого решения в административном (через оператора ГИС) и судебном порядке. Срок рассмотрения жалобы не должен превышать 3 рабочих дней. До вынесения решения по жалобе информация должна быть помечена как «оспариваемая» и не может использоваться для принятия ограничительных мер.

Проблема. Проект устанавливает обширный список участников ГИС (пункт 9), но не содержит чёткого распределения полномочий и ответственности между ними. Не определены механизмы разрешения конфликтов и координации действий.

Исследования проблем межведомственного взаимодействия в России выявляют системные недостатки:

·Отсутствие чётко регламентированного порядка участия представителей органов власти

·Отсутствие системного характера сотрудничества между ведомствами

·Министерства не формулируют точные задачи для федеральных ведомств

·Не установлены индикаторы для оценки результатов взаимодействия

·Отсутствует механизм взаимодействия ответственных исполнителей

Применительно к ГИС «Антифрод» это означает следующие риски: МВД, ФСБ, Роскомнадзор, Следственный комитет, Генпрокуратура могут иметь разные представления о приоритетах и методах противодействия киберпреступности. Отсутствие единого координирующего центра (кроме формального оператора — Минцифры) может привести к дублированию функций, конфликту юрисдикций и неэффективному использованию ресурсов.

Для энергетического сектора это критично: в случае кибератаки на объект ТЭК необходима быстрая и скоординированная реакция всех служб. Если каждое ведомство будет действовать автономно, эффективность реагирования снизится.

Рекомендация. Необходимо создать межведомственный координационный совет по ГИС «Антифрод» под председательством заместителя Председателя Правительства РФ с участием руководителей всех федеральных органов исполнительной власти — пользователей системы. Совет должен утверждать стратегию развития ГИС, координировать действия участников, разрешать конфликты, оценивать эффективность системы. Следует разработать детальный регламент взаимодействия участников с указанием сроков и порядка обмена информацией, процедур принятия решений, механизмов эскалации при обнаружении критических угроз. Необходимо установить чёткие индикаторы эффективности для каждого участника (например, для МВД — количество пресечённых преступлений с использованием ГИС, для Роскомнадзора — время реакции на блокировку мошеннических ресурсов).

Проблема. Пункт 26 Положения перечисляет информационные системы, с которыми будет взаимодействовать ГИС «Антифрод» (система Банка России, система мониторинга операторов связи, СМЭВ, ГосСОПКА, ЕСИА), но не раскрывает механизмы интеграции, форматы обмена данными и процедуры разрешения конфликтов.

Опыт внедрения СМЭВ показывает, что интеграция различных информационных систем — сложный и длительный процесс, требующий унификации программного обеспечения и согласования стандартов. Негармоничное внедрение технологий с большим числом отсрочек является типичной проблемой.

Для ТЭК критична интеграция ГИС «Антифрод» с ГосСОПКА, поскольку объекты критической информационной инфраструктуры энергетики обязаны подключаться к ГосСОПКА. Если механизмы обмена данными между этими системами не будут отработаны, возникнет дублирование отчётности и снижение оперативности реагирования на инциденты.

Рекомендация. Необходимо разработать техническое задание на интеграцию ГИС «Антифрод» с каждой из перечисленных систем с указанием форматов данных, протоколов обмена, частоты синхронизации и механизмов разрешения конфликтов. Следует провести пилотное тестирование интеграции до запуска системы. Необходимо установить единый стандарт обмена данными о киберугрозах, совместимый с международными стандартами (например, STIX/TAXII), что позволит в будущем интегрировать ГИС с системами стран ЕАЭС.

Проблема. Пункт 2 постановления устанавливает, что «реализация полномочий федеральных органов исполнительной власти осуществляется в пределах установленной предельной численности работников и бюджетных ассигнований», но не содержит оценки реальных затрат на создание, развитие и эксплуатацию ГИС. Не определены источники финансирования затрат коммерческих участников.

Создание системы уровня ГИС «Антифрод» требует значительных инвестиций: разработка программного обеспечения, закупка серверного оборудования, создание центров обработки данных, обучение персонала, техническая поддержка. Опыт внедрения требований по обеспечению бесперебойности функционирования платёжных систем показывает, что нагрузка на операторов существенно возрастает.

Для энергетических компаний как потребителей услуг операторов связи и провайдеров это может означать рост тарифов на услуги связи и облачные сервисы, что негативно скажется на операционных затратах и реализации проектов цифровизации ТЭК, предусмотренных Энергетической стратегией России до 2035 года.

Рекомендация. Необходимо провести независимую экспертизу затрат на создание и эксплуатацию ГИС «Антифрод» с участием Счётной палаты РФ. Следует разработать детальный бюджет проекта с разбивкой по статьям расходов и источникам финансирования. Необходимо предусмотреть механизмы компенсации затрат коммерческих участников, например, через налоговые льготы или субсидии. Следует установить предельный уровень допустимого увеличения операционных затрат участников (не более 5% от текущих затрат на информационную безопасность) и механизмы контроля за его соблюдением.

Проблема. Проект не содержит оценки ожидаемого экономического эффекта от внедрения ГИС «Антифрод»: предполагаемое сокращение ущерба от киберпреступности, экономия бюджетных средств, повышение доверия граждан и бизнеса к цифровой среде.

Согласно плану реализации Концепции противодействия преступлениям, совершаемым с использованием ИКТ, утверждённому Правительством в августе 2025 года, предусмотрен комплекс мер по совершенствованию законодательства, техническому противодействию и повышению цифровой грамотности. Однако количественные показатели эффективности не установлены.

Рекомендация. Необходимо разработать систему ключевых показателей эффективности (KPI) ГИС «Антифрод», включая:

·Количество пресечённых правонарушений и преступлений с использованием системы (в разбивке по видам)

·Сокращение среднего времени реагирования на киберугрозы

·Сокращение финансового ущерба от киберпреступности (в процентах от уровня 2025 года)

·Рост доверия населения и бизнеса к цифровым сервисам (по результатам социологических опросов)

·Снижение количества успешных кибератак на объекты критической информационной инфраструктуры

Следует установить целевые значения KPI на каждый год и проводить ежегодный независимый аудит эффективности системы с публикацией результатов.

Проблема. Энергетические компании работают с автоматизированными системами управления технологическими процессами (АСУ ТП), критически важными для непрерывного энергоснабжения. Неправильная работа ГИС «Антифрод» (например, ошибочная блокировка сетевых адресов или доменных имён) может нарушить функционирование АСУ ТП.

Системы защиты и управления энергообъектами работают в локальных вычислительных сетях без доступа в интернет, но подвергаются киберугрозам. Если ГИС «Антифрод» будет блокировать доступ к ресурсам, используемым энергокомпаниями (например, облачные сервисы для мониторинга оборудования, системы удалённого управления), это может привести к аварийным ситуациям.

Цифровизация ТЭК предполагает внедрение технологий ИИ, предиктивной аналитики и промышленного интернета вещей (IIoT), что увеличивает зависимость от цифровой инфраструктуры. Любые ограничения доступа к этой инфраструктуре должны применяться с максимальной осторожностью.

Рекомендация. Необходимо установить, что объекты критической информационной инфраструктуры ТЭК (определённые согласно Федеральному закону № 187-ФЗ «О безопасности критической информационной инфраструктуры Российской Федерации») не могут быть включены в базу данных ГИС «Антифрод» или подвергнуты ограничительным мерам без согласования с субъектом КИИ и уполномоченным органом (ФСТЭК). Следует предусмотреть приоритетный порядок рассмотрения жалоб от энергетических компаний (не более 24 часов). Необходимо создать специализированную «горячую линию» для объектов КИИ ТЭК с круглосуточным доступом к оператору ГИС.

Проблема. Централизованное хранение информации о киберугрозах, направленных против энергетических компаний, создаёт риск того, что злоумышленники (в том числе спонсируемые иностранными государствами) получат доступ к этой информации и используют её для планирования новых атак.

Доктрина информационной безопасности РФ указывает на «постоянное повышение сложности, увеличение масштабов и рост скоординированности компьютерных атак на объекты критической информационной инфраструктуры, усиление разведывательной деятельности иностранных государств в отношении Российской Федерации». ГИС «Антифрод» может стать источником разведывательной информации о том, какие виды атак применяются против российской энергетики, какие уязвимости эксплуатируются, какие меры противодействия используются.

Рекомендация. Необходимо установить, что информация о киберугрозах, направленных против объектов КИИ ТЭК, хранится в отдельном сегменте ГИС с максимальным уровнем защиты и ограниченным доступом (только ФСБ, ФСТЭК, МВД, ГосСОПКА). Доступ коммерческих участников к этой информации должен быть исключён. Следует предусмотреть регулярный (не реже одного раза в полгода) аудит безопасности этого сегмента с привлечением независимых экспертов из научных организаций в области информационной безопасности.

Проблема. Энергетическая стратегия России до 2035 года предусматривает «переход к энергетике нового поколения с опорой на новые технологии, высокоэффективное использование традиционных энергоресурсов и новых источников энергии». Цифровизация ТЭК является ключевым направлением этой трансформации. ГИС «Антифрод», создавая дополнительные административные барьеры и регуляторные риски, может затормозить процессы цифровизации.

Цифровизация ТЭК невозможна без «больших данных», их анализа и оптимизации процессов. Если энергетические компании будут опасаться, что их данные попадут в ГИС «Антифрод» и станут доступны широкому кругу пользователей, они будут сдерживать процессы цифровизации, предпочитая закрытые локальные решения.

Рекомендация. Необходимо провести стратегическую экологическую оценку (СЭО) влияния ГИС «Антифрод» на реализацию Энергетической стратегии России до 2035 года с участием Министерства энергетики РФ, Комитета ТПП РФ по энергетической стратегии и развитию ТЭК, представителей энергетических компаний. Следует разработать отраслевые рекомендации по безопасному использованию ГИС для энергетических компаний. Необходимо предусмотреть специальный режим работы ГИС для предприятий ТЭК, учитывающий специфику отрасли (круглосуточный характер работы, критическая важность непрерывности процессов, особые требования к конфиденциальности).

Проблема. Проект постановления был опубликован для общественного обсуждения в октябре 2025 года, но ключевые элементы системы (сценарии противодействия правонарушениям, технические требования к участникам, форматы обмена данными) не представлены и будут разрабатываться в дальнейшем закрытым образом.

Международная практика разработки крупных информационных систем предполагает широкое вовлечение заинтересованных сторон на всех этапах проектирования. Закрытый характер разработки ключевых элементов ГИС «Антифрод» противоречит принципам открытости и прозрачности государственного управления, закреплённым в Концепции создания и функционирования платформы «ГосТех».

Рекомендация. Необходимо организовать серию публичных консультаций с участием представителей бизнеса, экспертного сообщества, общественных организаций по вопросам разработки сценариев противодействия правонарушениям и технических требований. Следует создать рабочие группы по направлениям (телекоммуникации, финансовый сектор, энергетика, IT-индустрия) для детальной проработки механизмов взаимодействия. Все промежуточные материалы должны публиковаться на официальном сайте для общественного обсуждения.

Проблема. Проект предусматривает единовременный запуск ГИС «Антифрод» с 1 марта 2026 года без предварительного пилотного тестирования и поэтапного подключения участников.

Опыт внедрения крупных государственных информационных систем показывает, что отказ от пилотирования приводит к многочисленным техническим проблемам, сбоям, недовольству пользователей. Представитель Минцифры сообщил, что проект находится на стадии пилотирования по взаимодействию участников платформы, но результаты пилотирования не опубликованы, и неясно, достаточно ли их для полномасштабного запуска.

Рекомендация. Необходимо перенести срок обязательного подключения всех участников с 1 марта 2026 года на 1 сентября 2026 года, предусмотрев в период с марта по август 2026 года добровольное пилотное тестирование системы с участием добровольцев от каждой категории пользователей. По результатам пилотирования следует провести публичный разбор выявленных проблем, доработать систему и только после этого запускать обязательное подключение. Подключение участников должно осуществляться поэтапно: сначала федеральные органы исполнительной власти, затем крупнейшие банки и операторы связи, затем остальные коммерческие участники.

Проблема. Пункт 10 Положения устанавливает, что оператор ГИС осуществляет «методическую поддержку пользователей по вопросам технического использования и информационного наполнения государственной информационной системы», но не раскрывает конкретные формы и объёмы такой поддержки.

Успешное функционирование сложной межведомственной системы требует высокой квалификации персонала всех участников. Эксперты указывают на дефицит квалифицированных специалистов, способных обеспечивать работу системы 24/7. Проект «Энергетической стратегии РФ на период до 2050 года», обсуждавшийся в декабре 2024 года, также критиковался за отсутствие конкретных предложений по кадровому развитию отрасли.

Рекомендация. Необходимо разработать комплексную программу обучения и повышения квалификации специалистов всех участников ГИС с указанием объёмов обучения (в часах), форматов (очное, дистанционное), периодичности (не реже одного раза в год). Следует создать депозитарий методических материалов, инструкций, видеоуроков, FAQ на официальном сайте ГИС с открытым доступом. Необходимо организовать круглосуточную техническую поддержку пользователей (горячую линию).

Представленный проект Постановления Правительства РФ о создании ГИС противодействия правонарушениям, совершаемым с использованием ИКТ, при всей актуальности поставленных целей, содержит ряд критических недостатков, которые могут привести к неэффективности системы и созданию дополнительных рисков для экономики, бизнеса и граждан.

Особую озабоченность вызывают риски для топливно-энергетического комплекса, который представляет собой критически важную инфраструктуру страны. Система, созданная без должной проработки технических требований, механизмов защиты данных и координации с существующими инструментами информационной безопасности, не только не усилит защиту ТЭК от киберугроз, но и может сама стать источником новых уязвимостей и операционных рисков для отрасли.

Реализация комплекса предложенных рекомендаций позволит существенно повысить качество проекта, снизить риски его реализации и обеспечить достижение заявленных целей по противодействию киберпреступности без ущерба для экономики, цифровизации ТЭК и прав добросовестных участников рынка.

© «Горнопромышленная стратегия», 2026

Резюме

Официальная повестка цифровой трансформации ТЭК России выглядит внушительно: стратегии, целевые показатели, институты координации. Однако сравнение с ведущими мировыми нефтегазовыми и энергетическими компаниями обнаруживает системное и нарастающее отставание по ключевым параметрам — вычислительной инфраструктуре, объёму инвестиций, измеримому экономическому эффекту ИИ и технологической независимости.

По оценке Стэнфордского университета (AI Index 2026), Россия занимает 28-е место из 36 стран по комплексному индексу развития ИИ-экосистемы. По объёму накопленных частных инвестиций в ИИ за 2013–2024 годы США превысили 471 млрд долларов, Китай — 119 млрд долларов, ЕС — около 50 млрд долларов. Россия в этот рейтинг даже не включена ввиду несопоставимости масштабов. Импорт GPU в Россию сократился на 84% в результате санкций, а первый заместитель председателя правления Сбербанка Александр Ведяхин прямо указал: «Те гигантские ЦОДы, которые сейчас планируют строить Microsoft и OpenAI, невозможно построить в России».

I. Глобальный контекст: масштаб разрыва

1.1. Инвестиции: порядки, а не проценты

Глобальные расходы на ИИ в 2025 году достигли 1,5 трлн долларов и, по прогнозам, превысят 2 трлн долларов к 2026 году. Только американские частные инвестиции в ИИ в 2025 году составили 285,9 млрд долларов — в 23 раза больше инвестиций Китая и несопоставимо больше российских.

Рынок ИИ и машинного обучения только в нефтегазовом секторе (глобально) оценивается в 2,70 млрд долларов в 2025 году с ростом до 5,39 млрд долларов к 2035 году. Россия — несмотря на статус крупнейшей по запасам нефтегазовой державы — не имеет публично верифицированной доли в этом рынке.

1.2. Вычислительная инфраструктура: критический провал

США контролируют 74% мирового высокопроизводительного ИИ-вычислительного потенциала. ЕС — при всех своих структурных слабостях — располагает 5% глобальных ИИ-мощностей. Позиция России в публичных расчётах принимается как статистическая погрешность.

Западные санкции де-факто отрезали российский ТЭК от передовых процессоров. Чипы NVIDIA серии A100 и H100 — необходимые для обучения передовых нейросетей — полностью запрещены к поставкам в Россию. Параллельный импорт лишь частично компенсирует этот дефицит, а «серые» поставки через посредников обходятся значительно дороже. По данным Forbes, «Яндекс» публично признал задержки до одного года при подключении к электросетям для нужд ИИ-инфраструктуры.

Как прямо констатировал первый зампред Сбербанка: «У коллег в США или Китае гораздо больше вычислительного ресурса... Мы делаем умные модели, исходя из мирового опыта и не участвуем или минимально участвуем в гонке преследования по вычислительным мощностям».

II. Сравнительный профиль ведущих мировых энергокомпаний

2.1. Saudi Aramco: измеримый ИИ-эффект в миллиардах долларов

Saudi Aramco является мировым эталоном промышленного ИИ в нефтегазовой отрасли. Совокупный Technology Realized Value (TRV) компании с 2023 года достиг 11,3 млрд долларов, из которых в 2025 году получено 5,3 млрд долларов. Из этой суммы 2,6 млрд долларов — прямой верифицированный эффект от ИИ-решений, независимо подтверждённый третьей стороной.

Для сравнения: совокупный ожидаемый эффект от ИИ-проектов «Росатома» на горизонте 7–10 лет — чуть более 4 млрд рублей (около 44 млн долларов). Разрыв — более чем в 50 раз в пользу одной компании.

Aramco в октябре 2025 года приобрела долю в ИИ-компании HUMAIN (созданной суверенным фондом Саудовской Аравии PIF), а в феврале 2026 года подписала Меморандум с Microsoft об ускорении промышленного ИИ. Россия, напротив, вынуждена строить ИИ-экосистему в условиях технологической изоляции.

2.2. Shell: «платформа, а не проект»

Shell реализует стратегию «AI-first» на основе принципа «платформа, а не проект» — создания единой глобальной стандартизированной инфраструктуры для развёртывания сотен ИИ-приложений одновременно. ИИ Shell мониторит десятки тысяч активов, обрабатывает триллионы точек данных и генерирует миллионы предсказаний ежедневно по всей цепочке — от разведки до розничных операций.

Стратегические партнёрства Shell с Microsoft, NVIDIA и C3 AI обеспечивают доступ к передовому «железу» и программным платформам в реальном времени. Российские компании ТЭК лишены возможности использовать эти платформы в полном объёме ввиду санкций.

2.3. TotalEnergies: данные как предпосылка ИИ

TotalEnergies в 2026 году реализует принципиальный подход: «Нет ИИ-программы без надёжной платформы данных». В 2025–2026 годах компания развернула AspenTech Inmation на 40 upstream-активах и 16 НПЗ для сбора данных в реальном времени, а Cognite — для их трансформации и структурирования перед применением ИИ. К 2027 году формируется центр компетенций из 500 AI-инженеров в Индии, что обеспечивает масштаб без критичных затрат.

Цель — прирост добычи на 1–2% и снижение числа внеплановых остановок оборудования за счёт AI-оптимизации. На фоне того, что TotalEnergies добывает более 2,5 млн б.н.э./сут., даже 1% роста — это миллиарды долларов.

2.4. Глобальный опрос CEOs энергосектора (KPMG, 2026)

По данным KPMG, 65% CEO ведущих мировых энергокомпаний называют генеративный ИИ приоритетным направлением инвестиций (рост на 12 п.п. за год). 72% CEO планируют выделять 10–20% ИТ-бюджета на ИИ в следующем году. 66% ожидают ROI от ИИ в течение 1–3 лет.

Российские компании ТЭК в подобные глобальные рейтинги не входят: их инвестиционные решения принимаются в принципиально иных условиях — при отсутствии доступа к глобальным технологическим платформам и под давлением задачи «первичного» импортозамещения, решённой мировыми конкурентами ещё 10–15 лет назад.

2.5. Китай: государственная мощь плюс коммерческая динамика

Китайский ИИ-сектор к 2030 году достигнет 10 трлн юаней (1,45 трлн долларов). Только в 2024 году Китай ввёл в строй 357 ГВт новой солнечной и ветровой генерации — больше, чем суммарная установленная мощность Индии. Это обеспечивает дешёвую и масштабируемую энергетическую базу для ИЦОДов — то, чего России остро не хватает.[^23][24]

Параллельно: более 500 проектов ЦОД-инфраструктуры анонсировано в Китае в 2023–2024 годах, из которых 150 запущены к концу 2024 года. Россия, несмотря на озвученную концепцию «ЦОД на базе АЭС», находится в самом начале пути к сопоставимой инфраструктурной базе.

III. Где Россия реально отстаёт: системный анализ

3.1. Вычислительная мощь: структурный дефицит

Мировые лидеры оперируют мощностями в десятки миллиардов долларов; российские ЦОДы вынуждены работать «в режиме жёсткой экономии ресурсов». Это «автоматически ограничивает потолок обучаемых моделей», как констатируют российские специалисты.

По официальным российским данным, к 2030 году планируется довести объём отечественных вычислительных мощностей до 1 ExaFLOP. Для сравнения: только один кластер Aramco уже превысил 570 PetaFLOPs и был увеличен в 10 раз за один год. Мировые сверхкластеры исчисляются единицами ExaFLOPs.

3.2. Эффект ИИ: пилоты без верификации

Российские компании ТЭК гордятся числом ИИ-проектов. Однако верифицированного финансового эффекта в открытых источниках практически нет. По оценке McKinsey, BCG и ряда других консультантов, полное внедрение ИИ в нефтегазовой компании способно обеспечить прирост EBIT на 30–70% в течение 5 лет. Aramco уже реализует это на практике. Российские компании пока преимущественно — в стадии пилотирования.

Только 7–10% пилотных ИИ-проектов крупных российских компаний достигают полноценного промышленного применения. Для сравнения: глобально в нефтегазовой отрасли этот показатель, по данным BCG, значительно выше — особенно у американских и ближневосточных мейджоров.

3.3. Доступ к технологическому стеку: запрещённые инструменты

Российские компании ТЭК лишены доступа к технологиям, которые являются стандартным инструментарием глобальных конкурентов:

·NVIDIA H100/A200 — основной промышленный GPU для ИИ

·Microsoft Azure / AWS / Google Cloud — облачные ИИ-платформы

·Halliburton AI, SLB AI, AspenTech — отраслевые ИИ-платформы для нефтегаза

·Cognite, C3 AI — промышленные платформы управления данными

·Глобальные венчурные экосистемы — источники технологических инноваций

Все эти инструменты применяются Shell, TotalEnergies, Aramco, BP и другими в качестве стандартной производственной инфраструктуры. Российский ТЭК вынужден создавать их аналоги с нуля или обходиться суррогатами.

3.4. Утечка мозгов: невосполнимый ресурс

США в 2025 году зафиксировали снижение притока иностранных AI-исследователей на 89% с 2017 года — и это воспринимается как проблема. Россия переживает масштабную эмиграцию именно той категории специалистов, которые необходимы для создания ИИ-систем. По данным различных источников, из страны выехали десятки тысяч IT-специалистов после 2022 года.

3.5. Закрытость и несопоставимость данных

Мировые лидеры публикуют верифицированные данные об ИИ-эффекте (Aramco, Shell, BP). Российские компании, как правило, ограничиваются декларативными заявлениями о «сотнях проектов» и «миллиардах рублей эффекта» без независимого аудита. Россия занимает 28-е место из 36 в индексе «AI Vibrancy» Стэнфордского университета — что само по себе является объективной внешней оценкой.

IV. Что Россия объективно может

Объективность требует признать: у России в ИИ-повестке ТЭК есть реальные, пусть и узкие, конкурентные ниши.

Первая ниша — математическая школа и качество алгоритмов. Российские учёные и инженеры, работающие в условиях дефицита вычислительных ресурсов, исторически преуспевали в создании эффективных алгоритмов, требующих меньше вычислительной мощи. Подход «умные модели» при ограниченных ресурсах — это реальное конкурентное преимущество в нишевых задачах.

Вторая ниша — суверенные языковые модели. Россия — одна из немногих стран, имеющих собственные суверенные большие языковые модели (GigaChat, YandexGPT). В промышленном применении это означает возможность обработки закрытых производственных данных без их передачи за рубеж.

Третья ниша — геологические данные. Российский ТЭК накоплен колоссальный массив данных о месторождениях, геологии и бурении, не имеющий аналогов ни у одной другой страны в части ряда регионов Сибири и Арктики. При наличии вычислительных мощностей это было бы огромным преимуществом.

Четвёртая ниша — атомная энергетика. «Росатом» сохраняет реальные технологические компетенции мирового уровня в части самого энергетического объекта. Применение ИИ к управлению АЭС — это ниша, где Россия могла бы конкурировать.

V. Структура отставания: причинно-следственная цепочка

Санкции → дефицит GPU → ограниченные мощности ЦОД

↓

Технологическая изоляция → нет доступа к глобальным платформам

↓

Оборонные расходы 8% ВВП → дефицит инвестиций в гражданский ТЭК

↓

Утечка кадров → снижение темпа разработки

↓

Административные барьеры → низкая доля реализованных пилотов (7-10%)

↓

Итог: 28-е место из 36 по AI Vibrancy (Стэнфорд)



По оценке WSJ (декабрь 2025 года), ведущая российская ИИ-модель отстаёт даже от более ранних версий ChatGPT и Google Gemini. Отставание носит не временный, а структурный характер.

VI. Честная сравнительная таблица

Вывод первый. Россия располагает грамотно выстроенной нормативной архитектурой в области ИИ для ТЭК. Однако нормативные документы не заменяют вычислительные мощности, а стратегии — финансирование. Наличие стратегии при отсутствии инфраструктуры — это отставание, хорошо задокументированное на бумаге.

Вывод второй. Главным ограничением является не недостаток воли или стратегий, а технологическая блокада: без доступа к передовым чипам создание ИИ-систем уровня глобальных лидеров нефтегазовой отрасли в России невозможно в обозримой перспективе.

Вывод третий. Экономический эффект ИИ у мировых лидеров уже верифицирован и исчисляется миллиардами долларов: Aramco — 2,6 млрд в год, BCG прогнозирует 30–70% прирост EBIT для пионеров. В России аналогичный эффект декларируется, но не подтверждается независимым аудитом.

Вывод четвёртый. Мировые конкуренты ускоряются: 72% CEO мировых энергокомпаний планируют направить 10–20% ИТ-бюджетов на ИИ. Это означает, что разрыв не будет сокращаться сам по себе даже при наилучшем сценарии российских реформ.

Вывод пятый. Россия рискует закрепиться в роли поставщика сырья для стран, которые уже сегодня применяют ИИ для его более эффективного извлечения, переработки и монетизации. Это геоэкономический, а не только технологический вызов.

Объективная оценка требует следующих признаний, нечастых в официальной риторике:

1. Отставание от лидеров — не 6–9 месяцев, а структурное. Констатация Сбербанка об отставании «на 6–9 месяцев» относится к параметрам языковых моделей, разрабатываемых в условиях жёсткой экономии ресурсов. В части промышленной ИИ-инфраструктуры ТЭК разрыв с Aramco или Shell измеряется годами.

2. Инвестиции в ИИ ТЭК в России — несопоставимо малы. Совокупные расходы компаний ТЭК РФ на ИТ — около 150 млрд рублей (около 1,6 млрд долларов) в год. Только один AI-дивизион Aramco генерирует 2,6 млрд долларов эффекта в год.

3. Курс на технологический суверенитет является вынужденным, а не добровольным. Импортозамещение в ТЭК — это ответ на санкционное давление, а не стратегический выбор. Мировые лидеры используют лучшие доступные решения независимо от их происхождения.

4. Утечка кадров — невосполнимый ущерб. Отъезд высококвалифицированных IT-специалистов после 2022 года — это долгосрочный структурный урон, который не компенсируется ни программами импортозамещения, ни вложениями в вузы.

Подготовлен: в целях анализа экспертных замечаний и их отражения в актуальной редакции законопроекта

Источники экспертных позиций:

·Позиция Веселова Ф.В., заместителя директора ИНЭИ РАН (далее — позиция ИНЭИ РАН)

·Замечания АСПЭ (Ассоциации предприятий с собственной энергетикой) по законопроекту

·Материал Дорофеева В.В., заслуженного энергетика РФ, «О необходимости создания Центра развития электроэнергетики России»

·Предложения Кутового Г.В. для внесения в Перечень предложений ТПП РФ (письмо от 30.03.2026)

I. Общая оценка законопроекта

Проект федерального закона, направленный Минэнерго России по списку рассылки сопроводительным письмом от 17.04.2026 № ЕГ-7234/05, является актуальной версией документа, размещённого на портале regulation.gov.ru (http://regulation.gov.ru/p/164371). Законопроект состоит из 112 листов и сопровождается пояснительной запиской на 12 листах.

Законопроект преследует комплекс целей: создание публично-правовой компании «Росэнергопроект» (ППК «Росэнергопроект») как института отраслевого развития, введение системы типового проектирования объектов электроэнергетики, формирование механизма отраслевого заказа на российское энергетическое оборудование, учреждение государственного оператора финансовой поддержки, синхронизация развития всех отраслей ТЭК, а также совершенствование системы отношений с участием системообразующих территориальных сетевых организаций (СТСО).

Минэнерго России оценивает потребность отрасли в строительстве более 88 ГВт новых мощностей до 2042 года при совокупном объёме инвестиций около 56,6 трлн рублей в базовом сценарии. Принятие законопроекта призвано создать правовую основу для реализации указанной инвестиционной программы. Вместе с тем ряд принципиальных замечаний, сформулированных экспертным сообществом, учтён разработчиками лишь частично либо не учтён вовсе.

Следует особо отметить, что Минэнерго России запланировало внести законопроект в Правительство Российской Федерации с оформлением протоколов разногласий, не дожидаясь снятия замечаний Минюста, Минэкономики, Минсельхоза, Минпромторга, Минфина, Минстроя и Минтранса. Указанное обстоятельство свидетельствует о наличии системных концептуальных расхождений, выходящих за рамки технико-юридических правок.

II. Замечания экспертов, получившие отражение в тексте законопроекта

Замечание экспертов. Дорофеев В.В. и Кутовой Г.В. указывали на необходимость восстановления централизованного управления развитием отрасли и создания специализированной организации с функциями государственного заказчика, проектировщика и технического регулятора.

Отражение в законопроекте. Статьи 2–11 законопроекта учреждают ППК «Росэнергопроект» как унитарную некоммерческую организацию с широким функционалом: разработка и актуализация типовых технологических решений, ведение репозитория типовых проектов, формирование отраслевой потребности и отраслевого заказа, утверждение предельных нормативов цен на оборудование, осуществление строительного контроля, анализ и синхронизация документов перспективного развития ТЭК. Таким образом, базовый запрос экспертного сообщества на создание специализированного отраслевого института — учтён.

Оговорка. Однако Дорофеев В.В. предлагал создать полноценную ГК «Росэнерго» с консолидацией государственных пакетов акций энергокомпаний и реальными активами. Законопроект ограничивается созданием ППК «Росэнергопроект» с более узким публично-правовым статусом, что эксперты расценивают как недостаточное.

Замечание экспертов. Веселов Ф.В. (ИНЭИ РАН) признал тему отраслевого заказа «стратегически правильной», формирующей долгосрочную межотраслевую связку «гарантированный рынок в обмен на гарантированную цену».

Отражение в законопроекте. Статья 19 вводит в Федеральный закон «Об электроэнергетике» понятия «отраслевая потребность» и «отраслевой заказ», предусматривает заключение договоров реализации отраслевого заказа между Минэнерго России, Минпромторгом России и производителями оборудования, а также обязательность использования оборудования, включённого в отраслевой заказ, при реализации инвестиционных проектов. Введение понятийного аппарата и правового механизма отраслевого заказа следует признать частично учтённым замечанием.

Оговорка. Веселов Ф.В. критикует реализацию данного механизма: договор реализации отраслевого заказа обязывает производителя обеспечить лишь готовность мощностей, а не объёмы выпуска; игнорируется зависимость цены оборудования от серийности производства; авансирование заводов-производителей не предусмотрено. Тем самым содержательная сторона отраслевого заказа остаётся проработанной недостаточно.

Замечание экспертов. Кутовой Г.В. настаивал на восстановлении роли оптимизационных расчётов ТЭБ с учётом региональных особенностей. Веселов Ф.В. указывал на необходимость системного прогноза спроса на ТЭР по единой методике на единой статистической базе.

Отражение в законопроекте. Законопроект вводит системы перспективного развития газоснабжения (статья 15, новая статья 4¹ к Федеральному закону № 69-ФЗ), предусматривает введение целевых топливно-энергетических балансов как основы для включения мероприятий в документы перспективного развития, наделяет ППК «Росэнергопроект» функцией анализа документов перспективного развития электроэнергетики, газоснабжения и теплоснабжения на предмет их согласованности. Указанные новеллы следует оценить как частично учтённые.

Оговорка. Веселов Ф.В. прямо указывает, что в законопроекте предлагается формировать ТЭБ на основе данных, предоставляемых регионами, в отрыве от макроэкономического прогноза по стране в целом, что воспроизводит известный дефект завышения спроса «снизу». Методологическая база для ТЭБ и единая система прогнозирования спроса на ТЭР в тексте законопроекта отсутствуют.

Замечание экспертов. Кутовой Г.В. и Дорофеев В.В. акцентировали необходимость развития НИОКР в отечественном энергомашиностроении, формирования отраслевых заказов для серийного производства на российских заводах.

Отражение в законопроекте. Обеспечение технологического суверенитета электроэнергетики закреплено в качестве одного из принципов государственного регулирования (статья 19, поправки в статью 6 ФЗ «Об электроэнергетике»); государственный оператор финансовой поддержки наделяется функцией содействия применению преимущественно отечественной продукции при строительстве объектов электроэнергетики (статья 12, пункт 7 части 3). Данный аспект признаётся учтённым на уровне принципов. Конкретные инструменты финансирования НИОКР и механизм государственного заказа на прорывные технологии в законопроекте не проработаны.

Замечание экспертов. Запроса на введение ЭПР в экспертных позициях не фиксируется — данная инициатива является собственной разработкой Минэнерго России.

Отражение в законопроекте. Статья 19 вводит в ФЗ «Об электроэнергетике» понятие «экспериментальный правовой режим в сфере электроэнергетики», предусматривающий полный или частичный отказ от применения общего регулирования на определённой территории или в отношении отдельного объекта. Данная инициатива является самостоятельной новеллой разработчика и не связана с рассматриваемыми экспертными замечаниями.

Замечание. Веселов Ф.В. констатирует, что законопроект не содержит намерения восстановить в Минэнерго функции по разработке и реализации единой технической политики в сфере электроэнергетики в широком смысле — включая малую энергетику, децентрализованную генерацию и централизованное теплоснабжение. Без чёткой государственной технической политики функции ППК «Росэнергопроект» по типизации решений сводятся к работе с «технологиями вчерашнего и сегодняшнего дней» вместо разработки перспективных решений на базе новых поколений техники.

Оценка. В тексте законопроекта соответствующих положений не выявлено. Функция разработки и реализации отраслевой технической политики Минэнерго России не закреплена. ППК «Росэнергопроект» наделяется функцией актуализации типовых решений лишь «на базе мониторинга реализации» существующих проектов, что подтверждает обоснованность критики ИНЭИ РАН.

Замечание. АСПЭ квалифицирует предлагаемые изменения в пункт 3 статьи 26 ФЗ «Об электроэнергетике» (оплата услуг по передаче электроэнергии исходя из заявленной мощности, а не фактического потребления) как:

·противоречащие статьям 3 и 23 ФЗ «Об электроэнергетике»;

·противоречащие Основам ценообразования (постановление Правительства РФ № 1178);

·противоречащие статьям 781, 782 ГК РФ (оплата оказанной услуги);

·формирующие риск неосновательного обогащения сетевой организации (глава 60 ГК РФ);

·создающие дестимулирующий сигнал для сетевых организаций, снижая зависимость их финансового результата от эффективности инвестиций;

·переносящие на потребителей риски избыточного строительства инфраструктуры.

По оценкам АСПЭ, совокупный экономический эффект для промышленных потребителей является отрицательным: снижение поступлений в бюджеты субъектов РФ составит около 42 млрд рублей, наиболее пострадавшие регионы — Тюменская область (3,9 млрд руб.), Красноярский край (2,9 млрд руб.), Белгородская и Нижегородская области.

Оценка. В актуальной редакции законопроекта соответствующая норма сохранена. Принципиальные возражения АСПЭ по данному вопросу не учтены. Профильный комитет Государственной Думы в апреле 2026 года поддержал введение принципа «бери или плати», признав его применимым для новых потребителей с присоединённой мощностью свыше 670 кВт. Независимые эксперты НИУ ВШЭ характеризуют данную инициативу как «дискриминирующую меру по отношению к новым потребителям», не обоснованную с технико-экономической точки зрения.

Замечание. АСПЭ указывает, что изменения в статью 9 ФЗ «Об электроэнергетике» и введение статьи 38 законопроекта, обязывающие крупных потребителей ЕНЭС заключать договоры с СТСО и оплачивать услуги по региональному котловому тарифу, прямо противоречат:

·решениям Президента и Правительства РФ об отмене механизма «последней мили»;

·статье 23 ФЗ «Об электроэнергетике» (принцип экономически обоснованных расходов);

·статьям 421 и 424 ГК РФ (свобода договора; соответствие цены правовой природе услуги).

При этом статья 38 законопроекта устанавливает, что для потребителей, имевших до 31.12.2026 договор с ФСК, тариф устанавливается на уровне тарифа ФСК с учётом перекрёстного субсидирования лишь до 2030 года.

Оценка. Данная норма сохранена в актуальной редакции законопроекта и поддержана Минэнерго России как мера по равномерному распределению перекрёстного субсидирования. В 2026 году его объём достигает 384 млрд рублей (+13% к 2025 году), что Минэнерго использует в качестве обоснования необходимости реформы. Замечания АСПЭ о правовой некорректности нормы и потерях региональных бюджетов остаются без ответа разработчика.

Замечание. АСПЭ констатирует, что изменения в ФЗ № 185-ФЗ от 13.07.2024, предусматривающие ликвидацию моноТСО с 31.12.2029, влекут:

·рост тарифов (затраты на сети одного потребителя распределяются на всех);

·ухудшение качества электроснабжения промышленных предприятий;

·конституционно-правовые риски (статьи 8, 35 Конституции РФ; статьи 1, 209, 421 ГК РФ);

·угрозу для предприятий, выполняющих ГОЗ (в том числе объектов с ограниченным режимом доступа).

Оценка. Нормы о ликвидации моноТСО сохранены в законопроекте. Замечания АСПЭ о конституционных рисках и нарушении ранее установленных государственных гарантий стабильности регулирования не учтены. При этом разработчик декларирует цель «обеспечения надёжности распределительного сетевого комплекса» посредством дальнейшего развития института СТСО.

Замечание. АСПЭ указывает, что норма о преимущественном праве выкупа объектов электросетевого хозяйства системообразующими ТСО (изменения в статью 8 ФЗ «Об электроэнергетике») нарушает конституционно защищённое право собственности, лишает собственника сетевых активов свободы распоряжения имуществом и создаёт условия для злоупотребления доминирующим положением СТСО (статья 10 ФЗ № 135-ФЗ «О защите конкуренции»).

Оценка. Статья 17 законопроекта дополняет ФЗ «О приватизации государственного и муниципального имущества» нормой о преимущественном праве выкупа объектов электросетевого хозяйства СТСО, вводя 30-дневный срок направления оферты и 60-дневный срок заключения договора по рыночной стоимости. Норма сохранена, правовые возражения АСПЭ не учтены. Единственная уступка — закрепление рыночной стоимости в качестве базы цены выкупа.

Замечание. АСПЭ указывает на нарушение базового принципа разделения монопольных и конкурентных видов деятельности: законопроект предусматривает исключения из запрета на совмещение для ЕНЭС и СТСО, осуществляющих куплю-продажу электроэнергии с использованием систем накопления (СНЭ), что создаёт необоснованные преференции сетевым монополистам.

Оценка. Соответствующие положения сохранены в статье 19 законопроекта (поправки в ФЗ «Об электроэнергетике» в части статьи 3 о включении СНЭ, принадлежащих организации по управлению ЕНЭС или СТСО, в состав единой национальной (общероссийской) электрической сети). Возражения АСПЭ о нарушении принципа разделения видов деятельности не учтены.

Замечание. Веселов Ф.В. критикует конструкцию целевых обязательных взносов, при которой потребитель «вместо реальной стройки будет оплачивать и «эффективную» финансовую схему проекта», поскольку финансовые обязательства по привлечённым кредитам включаются в понятие «капиталовложений». АСПЭ квалифицирует инвестиционный инфраструктурный платёж (надбавка к цене мощности) как механизм гарантированного возврата инвестиций за счёт потребителей при отсутствии предельных ограничений на уровне закона.

Оценка. В актуальной редакции законопроекта оба инструмента сохранены (статья 19 в части поправок к статье 23.1 и статье 32 ФЗ «Об электроэнергетике»). Профильный комитет Государственной Думы поддержал введение инвестиционного инфраструктурного платежа, одновременно критикуя отсутствие в федеральном законе предельных ограничений его размера. Тем самым замечания экспертов об отсутствии верхних ограничений и чётких встречных обязательств получателей средств не учтены.

Замечание. АСПЭ указывает, что изменения в статью 17 ФЗ «О газоснабжении» исключают население из числа источников финансирования затрат газораспределительных организаций на технологическое присоединение, перекладывая нагрузку на промышленных потребителей, что создаёт новый вид перекрёстного субсидирования в газовой отрасли.

Оценка. Статья 15 законопроекта устанавливает, что финансовые средства, полученные от введения специальных надбавок к тарифам на транспортировку газа, могут быть источником компенсации затрат газораспределительных организаций за счёт потребителей услуг «за исключением населения». Замечание АСПЭ о возникновении нового вида отраслевого перекрёстного субсидирования не учтено.

Замечание. Веселов Ф.В. и Кутовой Г.В. указывали на необходимость восстановления ВНИИКТЭП или аналогичного научного центра (на базе ИНЭИ РАН, ИСЭ им. Мелентьева, ЭНИН им. Кржижановского) для системных прогнозных расчётов по единой методике, обеспечивающей содержательную балансировку ТЭК.

Оценка. Законопроект вводит понятие целевого ТЭБ и определяет порядок его использования как основания для включения мероприятий в документы перспективного развития (статья 19), однако методологическая база не регламентирована, организационный механизм разработки ТЭБ на единой научной основе не создаётся. Замечание Веселова Ф.В. о том, что «ещё один документ под названием ТЭБ не улучшит качество существующих документов и их связности» при сохранении децентрализованного формирования «снизу», законопроектом не отработано.

Замечание. Дорофеев В.В. и Кутовой Г.В. предлагали создать полноценную государственную структуру — Стратегический комитет по науке и технологиям в области энергетики и машиностроения (СКНТЭ), Фонд инновационного развития энергетики и технологий (ФИРЭТ), объединённый научно-технический совет, а также госкорпорацию «Росэнерго» с консолидацией государственных пакетов акций и функциями государственного заказчика.

Оценка. Законопроект ограничивается созданием ППК «Росэнергопроект» без наделения её реальными активами и без консолидации государственного контроля над энергокомпаниями. Предложения о создании СКНТЭ, ФИРЭТ и ГК «Росэнерго» не учтены в каком-либо виде.

Замечание. Дорофеев В.В. констатирует, что передача ряда функций развития электроэнергетики в АО «СО ЕЭС» создаёт противоречие между оперативно-диспетчерским управлением (ключевая компетенция АО «СО ЕЭС») и стратегическим планированием; при этом АО «СО ЕЭС» не располагает значимыми собственными активами, определяющими юридическую и материальную ответственность за принимаемые решения.

Оценка. В статье 19 законопроекта функции системного оператора в сфере перспективного развития сохранены и даже расширены (разработка и представление документов перспективного развития, формирование цифровых информационных моделей). Принципиальное замечание о функциональной несовместимости оперативного и стратегического управления не учтено.

Замечание. АСПЭ указывает, что законопроект нарушает пункт 51 Методических рекомендаций по юридико-техническому оформлению законопроектов, утверждённых ГД ФС РФ: наличие в законопроектах, предусматривающих новое регулирование, статей, содержащих внесение изменений в законодательные акты, не допускается.

Оценка. Актуальная редакция законопроекта содержит 23 статьи, из которых большинство (статьи 13–23) представляют собой поправки в действующие федеральные законы: ФЗ № 33-ФЗ, № 208-ФЗ, № 69-ФЗ, Земельный кодекс, ФЗ № 7-ФЗ, ФЗ № 35-ФЗ, ФЗ № 36-ФЗ, ФЗ № 178-ФЗ и другие. Замечание о юридико-технической «лоскутности» не учтено, структура законопроекта не изменена. Профильный комитет Государственной Думы также полагает, что положения о ППК «Росэнергопроект» и финансовом операторе следует отразить непосредственно в законе «Об электроэнергетике», а не в отдельном законопроекте.

Совокупный эффект принятия законопроекта в текущей редакции для промышленных потребителей оценивается экспертным сообществом как существенный рост обязательных платежей. По расчётам, уже к 2030 году среднеотраслевой тариф на электроэнергию может превысить 8,8 руб./кВт·ч (+33% к уровню 2025 года), а в долгосрочной перспективе — 12,3 руб./кВт·ч. Введение принципа take or pay, перевод потребителей на котловые тарифы и инвестиционный инфраструктурный платёж создают мультипликативный тарифный эффект. «Сообщество потребителей энергии» («Роснефть», НЛМК, СИБУР, РУСАЛ) оценивает рост выручки «Россетей» от данных изменений в 246 млрд рублей.

Объём перекрёстного субсидирования в 2026 году составляет 384 млрд рублей (рост +13% к 2025 году). Ни один из предлагаемых законопроектом механизмов не нацелен непосредственно на сокращение перекрёстного субсидирования через повышение тарифов для населения. Напротив, перераспределение нагрузки осуществляется исключительно в направлении промышленных потребителей, что противоречит экономической логике долгосрочного снижения субсидий.

АСПЭ предупреждает, что рост тарифной нагрузки будет стимулировать поиск альтернативных схем энергоснабжения, включая развитие собственной генерации. В долгосрочной перспективе это ведёт к сокращению полезного отпуска в сети, росту удельной тарифной нагрузки на оставшихся потребителей и усилению дисбаланса в системе перекрёстного субсидирования. Указанный системный риск механизмами законопроекта не нейтрализуется.

Директор Центра исследований в электроэнергетике НИУ ВШЭ Сергей Сасим указывает, что наделение ППК «Росэнергопроект» полномочиями отраслевого регулирования (утверждение предельных нормативов цен, контроль за инвестиционными программами, формирование отраслевого заказа) противоречит действующему порядку разделения полномочий между органами исполнительной власти. Функциональная архитектура компании в её нынешнем виде критически оценена профильным комитетом Государственной Думы.

По результатам проведённого анализа устанавливается следующее.

1. Степень учёта экспертных замечаний является недостаточной. Из 16 идентифицированных направлений экспертной критики лишь 4 нашли частичное отражение в тексте законопроекта, тогда как 12 ключевых замечаний остаются не учтёнными. Минэнерго России планирует внести законопроект в Правительство с протоколом разногласий от других федеральных органов.

2. Законопроект содержит правовые коллизии, прямо указанные в заключениях АСПЭ: противоречие нормам ГК РФ (статьи 421, 424, 781, 782), Конституции РФ (статьи 8, 35), ФЗ «Об электроэнергетике» (статьи 3, 23), антимонопольному законодательству (статьи 10, 15 ФЗ «О защите конкуренции»). Указанные коллизии подлежат устранению до принятия законопроекта.

3. Законопроект в части создания ППК «Росэнергопроект» решает задачу частично: институт отраслевого развития учреждается, однако лишён реального управленческого контроля над энергокомпаниями и не интегрирован в систему государственного управления технической политикой отрасли.

4. Методологические пробелы в части ТЭБ, прогнозирования спроса на ТЭР и формирования единой научной основы отраслевого планирования не устранены. Сохранение децентрализованного формирования ТЭБ «снизу» воспроизводит известные системные дефекты завышения спроса.

5. Рекомендуется до принятия законопроекта в первом чтении провести расширенные публичные слушания с участием АСПЭ, «Сообщества потребителей энергии», ИНЭИ РАН, ТПП РФ и ФАС России; устранить выявленные правовые коллизии; установить в тексте федерального закона предельные ограничения для инвестиционного инфраструктурного платежа и целевых обязательных взносов; разработать методологическую основу для формирования ТЭБ; обеспечить нейтральную оценку совокупного тарифного эффекта для промышленных потребителей с разбивкой по регионам и видам экономической деятельности.

I. Общая оценка проекта Паспорта

Представленный проект Паспорта Программы повышения производительности труда в сфере топливно-энергетического комплекса России до 2030 года (далее — Паспорт, Программа) является документом стратегического планирования, разработанным в целях реализации национального проекта «Эффективная и конкурентная экономика» и первого этапа Энергетической стратегии Российской Федерации на период до 2050 года.

Паспорт охватывает 18 952 предприятия ТЭК с совокупной занятостью 2 252 тыс. человек и совокупной валовой добавленной стоимостью (ВДС) в размере 29 895 млрд рублей. Отраслевая программа распределена по восьми видам экономической деятельности (ОКВЭД 05, 06, 09, 19.2, 35.1, 35.2, 46.71, 49.5).

По результатам проведённого анализа, проект Паспорта в целом признаётся методологически корректным и соответствующим принципам государственного стратегического программирования. Вместе с тем выявлен ряд существенных недостатков и пробелов, устранение которых представляется целесообразным до утверждения документа в окончательной редакции. Соответствующие предложения изложены в разделах II–V настоящего отчёта.

По итогам анализа выявлены следующие структурные пробелы, которые надлежит устранить до утверждения документа:

1. Отсутствие оценки рисков. Паспорт не содержит раздела об оценке рисков реализации Программы и способах их нейтрализации. Такие риски, как ухудшение внешнеэкономической конъюнктуры (фактически реализовавшееся в угольной отрасли в 2025 году), ужесточение санкционного давления, ускорение оттока кадров, должны быть формализованы.

2. Неполный охват периметра. Из периметра Программы исключены производство кокса (ОКВЭД 19.1, передано в Минпромторг) и теплоснабжение (ОКВЭД 35.3, передано в Минстрой). Данное разграничение требует нормативного закрепления механизмов межведомственного взаимодействия во избежание дублирования или разрывов в системе управления.

3. Отсутствие международных сопоставлений. Документ не содержит сравнения целевых показателей производительности труда российских предприятий ТЭК с показателями ведущих мировых производителей нефти, газа и угля. Такое сопоставление необходимо для оценки конкурентоспособности отечественного ТЭК на горизонте до 2030 года.

4. Методологические ограничения. Документ признаёт ограниченность применяемой методики расчёта добавленной стоимости (не включает ряд налогов в себестоимости). Рекомендуется разработать уточнённую методику в сотрудничестве с Росстатом и Федеральной налоговой службой.

5. Слабая проработка межотраслевых синергий. Программа рассматривает подотрасли ТЭК преимущественно раздельно. Вместе с тем потенциал кросс-отраслевой кооперации (например, между нефтегазовой отраслью и нефтесервисными компаниями, между электроэнергетикой и цифровыми технологиями) проработан недостаточно.

II. Анализ целеполагания и ключевых вызовов

2.1. Оценка целевых показателей

Паспортом установлены дифференцированные целевые показатели прироста производительности труда к 2030 году (относительно 2023 года) в разрезе видов деятельности:

Сопоставление плановых показателей с фактическими данными свидетельствует о следующем. В 2024 году прирост производительности труда в ТЭК в целом составил 4,3%, что почти вдвое превышает целевые показатели ЭС-2050 на тот же период. Данный факт, с одной стороны, свидетельствует об имеющемся потенциале для более амбициозного целеполагания, с другой — требует осторожности при интерпретации: достигнутые результаты могут носить конъюнктурный, а не структурный характер.

Замечание 1. Целевой показатель по добыче угля (+8,8% к 2030 году) представляется недостаточно амбициозным с учётом крайне низкого базового уровня производительности труда (2,4 млн руб./чел. — ниже целевого значения по экономике в 2030 году в 1,8 раза) и критического состояния угольной отрасли: по оценкам аналитиков, около 74% российских угольных компаний работают в убыток. Программа развития угольной промышленности до 2035 года предусматривает повышение производительности труда в 3–4 раза, что принципиально расходится с контрольными цифрами настоящего Паспорта.

Замечание 2. Для подотраслей с производительностью труда ниже среднего уровня по экономике (ОКВЭД 05, 09, 35.2) целевые показатели не обеспечивают выход на плановое значение по экономике (4,33 млн руб./чел.) к 2030 году, что создаёт риск устойчивого отставания данных сегментов.

Паспорт содержит детализированный перечень внешних и внутренних вызовов. Вместе с тем в разделе, посвящённом целеполаганию, не в полной мере отражена взаимосвязь между отдельными вызовами и конкретными мероприятиями Программы, что затрудняет оценку адекватности предлагаемых мер. В частности, не выстроена прямая логическая связь между выявленным дефицитом кадров и мероприятиями по его компенсации.

Анализ, представленный в Паспорте, свидетельствует о системном характере зон непроизводительности: при сравнении с отраслевым бенчмарком в зону непроизводительности попадают 7 503 предприятия ТЭК с численностью занятых 1,6 млн человек, при сравнении с целевым показателем по экономике — 6 547 предприятий с 1,4 млн занятых. Таким образом, проблема носит не точечный, а структурный характер и затрагивает подавляющее большинство предприятий отрасли.

Ключевой вывод, содержащийся в Паспорте, гласит: лишь в одной подотрасли из восьми производительность труда превышает среднеотраслевой бенчмарк. При этом наибольшая концентрация зон непроизводительности выявлена в электроэнергетике (ОКВЭД 35.1): 94,5% организаций — 2 501 предприятие с 716,6 тыс. занятых — демонстрируют производительность ниже среднеотраслевого уровня.

Паспорт выделяет семь приоритетных сегментов для работы. Вместе с тем представляется необходимым указать на неравномерность приоритизации: при равном целевом показателе прироста (15,4%) для добычи нефти и газа, услуг в добыче, газораспределения, торговли топливом и трубопроводного транспорта, реальные масштабы и характер зон непроизводительности в данных сегментах существенно различаются. Данное обстоятельство требует дифференцированного подхода к разработке мероприятий.

Уровень роботизации в нефтегазовой отрасли России в настоящее время катастрофически низок: по состоянию на конец 2024 года в отрасли внедрено менее 400 роботов, что составляет около 3% от целевого показателя, установленного поручением Президента Российской Федерации. Уровень роботизации в 2017–2021 годах вырос на 47%, при этом производительность труда повысилась на 28%, однако потенциал данного направления реализован лишь в незначительной мере.

Предложение 1. Разработать и утвердить подотраслевые «дорожные карты» роботизации с конкретными целевыми показателями по плотности роботизации (число роботов на 10 тыс. работников) в разрезе каждого вида экономической деятельности. Согласно поручению Президента Российской Федерации, к 2030 году в ТЭК на 10 тыс. работников должно приходиться 230 роботов; данный ориентир должен быть декомпозирован по подотраслям с учётом отраслевой специфики.

Предложение 2. В целях стимулирования роботизации предусмотреть:

·расширение применения механизма ускоренной амортизации роботизированного оборудования;

·создание специализированной лизинговой программы для предприятий среднего и малого бизнеса в сфере ТЭК;

·субсидирование процентной ставки по кредитам на приобретение и внедрение отечественных робототехнических решений.

При этом необходимо обеспечить приоритет отечественных решений: по состоянию на 2024 год доля российских роботов в нефтегазовой отрасли составляла лишь 33%. Опыт «Газпром нефти», внедрившей роботов-сварщиков, производительность которых втрое превышает ручной труд, следует признать лучшей практикой и обеспечить её тиражирование.

Правительством Российской Федерации в феврале 2026 года обновлено стратегическое направление цифровой трансформации ТЭК до 2036 года. Стратегия, разработанная совместно с Ассоциацией «Цифровая энергетика», предусматривает переход на отечественные цифровые технологии и включает методику оценки цифровой зрелости компаний.

Предложение 3. Паспорт содержит перечень коробочных цифровых решений, однако не устанавливает чётких критериев их обязательного внедрения для компаний с государственным участием. Предлагается ввести требование о ежегодном отчёте компаний с государственным участием об оценке своей цифровой зрелости по утверждённой методике, а результаты привязать к системе KPI руководства.

Предложение 4. Инициировать разработку единой платформы обмена производственными данными между предприятиями ТЭК для целей сравнительного анализа (бенчмаркинга) и управления в режиме реального времени. К 2030 году применение ИИ в центрах обработки данных достигнет 50%; данная технология уже применяется для ускорения проектирования, моделирования и управления сетями в электроэнергетике.

В 2025 году доля отечественного оборудования в ТЭК возросла до 79%, что превышает плановые показатели. Данная динамика носит позитивный характер, однако в части высокотехнологичного оборудования зависимость от импорта сохраняется.

Предложение 5. Разработать отдельную подпрограмму стимулирования НИОКР в области критически важного оборудования для ТЭК, по которому санкционное давление создаёт наибольшие риски (буровое оборудование, газотурбинные установки, программное обеспечение для управления технологическими процессами). Внедрение цифрового проектирования и роботизированного строительства уже позволяет сократить сроки освоения месторождений на 35–40% и снизить затраты на 20–25%.

Кадровый вопрос является одним из наиболее острых системных вызовов для ТЭК. По данным Минэнерго России, за 6 лет отток работников в электроэнергетике составил около 120 тыс. человек, при этом доля сотрудников старше 55 лет превышает долю молодёжи. В 2025 году российским компаниям в целом недоставало около 2,2 млн работников — максимальный уровень с 2008 года. Согласно прогнозам, к 2030 году дефицит персонала может увеличиться в 1,5–2,5 раза.

Паспортом декларируется сокращение кадровой потребности на 20% (462 тыс. человек) к 2030 году за счёт инструментария Программы. Данный показатель, в совокупности с прогнозируемым ростом дефицита кадров, представляется труднодостижимым при отсутствии опережающих мер.

Предложение 6. Обеспечить синхронизацию Паспорта с национальным проектом «Кадры», стартовавшим в 2025 году. При поддержке компаний ТЭК в стране функционирует около 500 инженерных классов, где обучаются более 10,5 тыс. учащихся; данная сеть требует системного масштабирования. Энергетике ежегодно требуется порядка 200 000–300 000 новых сотрудников.

Предложение 7. Внедрить систему отраслевых кадровых форсайтов в разрезе подотраслей ТЭК с горизонтом планирования 5–10 лет. Прогнозирование должно учитывать эффект от автоматизации (высвобождение занятых) и структурный сдвиг в квалификационных требованиях (рост спроса на операторов автоматизированных систем, специалистов по данным).

Предложение 8. Рассмотреть целесообразность разработки стандарта «Целевое трудоустройство в ТЭК» для выпускников профильных технических специальностей с предоставлением стипендиальной и жилищной поддержки в обмен на обязательства по трудоустройству в отрасли на период не менее 5 лет. Особое значение данная мера имеет для восточных регионов страны, где сосредоточены перспективные центры угледобычи.

Принципы бережливого производства — поточный метод, система 5С, стандартизированная работа, метод «5 почему» — доказали свою эффективность применительно к предприятиям ТЭК. Федеральный проект «Производительность труда» обеспечил рост выработки компаний-участниц в среднем на 58%, а сроки производства продукции сократились более чем на 30%.

Предложение 9. Закрепить в Паспорте обязательный охват мероприятиями бережливого производства всех крупных предприятий ТЭК (с выручкой свыше 2 млрд рублей) к 2028 году. Текущая редакция документа предусматривает адресную поддержку 300 предприятий силами Федерального центра компетенций, что явно недостаточно с учётом масштабов проблемы.

Предложение 10. Систематизировать и закрепить в «Библиотеке лучших практик» ТЭК методологию применения «Фабрики процессов» — образовательной площадки, зарекомендовавшей себя как эффективный инструмент практического обучения основам бережливого производства. В 2025 году участниками профильных мероприятий стали почти 8 тысяч организаций различных отраслей; распространение данного инструмента на предприятия ТЭК позволит существенно ускорить внедрение лучших практик.[^18][19]

Предложение 11. Создать условия для формирования корпоративных центров повышения производительности труда в крупнейших компаниях ТЭК. Настоящее время подобные структуры созданы или создаются лишь в ряде компаний (ПАО «РусГидро», АО «Зарубежнефть», Группа «Интер РАО», ПАО «Россети Урал», ПАО «Газпром»); необходимо обеспечить охват не менее 20 групп компаний к 2030 году против плановых 10 в текущей редакции Паспорта.

Предложение 12. Для угольной отрасли, страдающей от критической удалённости центров добычи от экспортных терминалов, разработать целевую программу развития инфраструктуры «восточного разворота» с чёткими сроками и источниками финансирования. Пропускная способность восточных железнодорожных коридоров является структурным ограничителем роста производительности труда в отрасли. Структурная перестройка угольной отрасли в пользу открытой добычи (цель: 78–80% к 2030 году) требует опережающего развития логистики.

Предложение 13. В части электроэнергетики предусмотреть ускорение снижения потерь электрической энергии в сетях до 8,9% к 2030 году. Достижение данного показателя во многом обусловлено внедрением интеллектуальных систем учёта — целевая доля умных счётчиков установлена на уровне 59%; однако темпы реализации данного направления требуют мониторинга. К 2025 году ключевыми факторами трансформации электроэнергетики стали рост потребления вследствие развития дата-центров и систем ИИ, а также необходимость интеллектуального управления нагрузками.

Предложение 14. Паспорт констатирует необходимость снижения административных барьеров, однако не содержит конкретного перечня барьеров с указанием ответственных федеральных органов исполнительной власти. Предлагается дополнить раздел 4.3 («Системные мероприятия») конкретизированным реестром регуляторных ограничений производительности труда в разрезе каждого вида экономической деятельности. Правительством к маю 2025 года было предложено министерствам представить программы снятия административных барьеров в своих отраслях; результаты данной работы надлежит интегрировать в Паспорт.

Предложение 15. В целях стимулирования роста производительности труда через механизм государственной поддержки предлагается увязать предоставление отраслевых льгот, субсидий и налоговых преференций с выполнением предприятиями плановых показателей Программы. Белый дом уже рассматривает принцип «сокращения расходов бюджета на помощь неэффективным предприятиям» в контексте федерального проекта «Производительность труда»; данный подход должен быть распространён на предприятия ТЭК.

Предложение 16. Рассмотреть возможность введения отраслевого «рейтинга производительности» для предприятий ТЭК с ежегодной публикацией. Данный инструмент создаёт репутационный стимул для повышения эффективности, прежде всего для публичных компаний. Ключевые совещания по данному направлению под председательством Заместителя Председателя Правительства А.В. Новака регулярно проводятся, что свидетельствует о высоком уровне политической поддержки инициативы.

Паспорт предусматривает трёхуровневую систему мероприятий: адресные проекты (10 мероприятий, 1 650 предприятий), коробочные решения (30 мероприятий, 2 660 предприятий) и системные мероприятия (26 мероприятий, 6 663 предприятия).

Предложение 17. Необходимо обеспечить более чёткое разграничение ответственности между федеральными органами исполнительной власти. Текущая редакция Паспорта в ряде мероприятий указывает в качестве исполнителей «заинтересованные ФОИВ», что создаёт риски размывания ответственности. Рекомендуется для каждого из 66 мероприятий назначить единственного ответственного исполнителя с указанием ресурсного обеспечения.

Предложение 18. Предусмотреть создание Межотраслевого координационного совета по производительности труда в ТЭК с участием Минэнерго России, Минэкономразвития России, Минтруда России, Минцифры России, ФЦК, крупнейших компаний ТЭК и отраслевых ассоциаций. Данная площадка обеспечит системную координацию между отраслевыми программами повышения производительности труда и смежными национальными проектами.

Предложение 19. Программой предусмотрены 8 целевых показателей производительности труда, однако система мониторинга не включает промежуточных контрольных точек на уровне предприятий. Предлагается ввести обязательную ежегодную отчётность предприятий, охваченных Программой, перед отраслевым центром компетенций ТЭК с формированием сводного рейтинга динамики производительности труда.

Предложение 20. Установить чёткий механизм корректирующих действий при отставании от плановых показателей. Отсутствие данного механизма в текущей редакции является существенным недостатком документа. Рекомендуется предусмотреть триггерные пороговые значения (например, отставание от плана на 30% и более в течение двух последовательных лет), при достижении которых автоматически инициируется пересмотр мероприятий и/или ресурсного обеспечения соответствующего сегмента.

Паспорт содержит раздел о задачах региональных органов исполнительной власти (РОИВ), однако их роль описана в общих чертах. С учётом того, что значительная часть предприятий ТЭК (особенно в угольной и электроэнергетической подотраслях) сосредоточена в регионах с выраженной отраслевой специализацией, роль РОИВ представляется недостаточно чётко структурированной.

Предложение 21. Разработать методические рекомендации для РОИВ по встраиванию целевых показателей Программы в региональные стратегии социально-экономического развития. Предусмотреть стимулирование РОИВ — лидеров по динамике роста производительности труда в ТЭК на своей территории через механизм межбюджетных трансфертов. Инициатива создания инженерных классов с участием компаний ТЭК должна получить координационную поддержку со стороны РОИВ.

Предложение 22. Паспорт не содержит детализированной финансовой модели Программы. С учётом того, что на реализацию федерального проекта «Производительность труда» в целом по экономике предусмотрено 30,5 млрд рублей за 2025–2030 годы, необходимо определить выделяемую долю ресурсов применительно к ТЭК и обеспечить её соответствие масштабу задач (2 252 тыс. занятых, 18 952 предприятия в периметре).

Предложение 23. Рассмотреть механизм «зелёного кредитования» для предприятий ТЭК, реализующих проекты повышения производительности труда, сопряжённые со снижением углеродоёмкости (в соответствии с Климатической доктриной Российской Федерации, утверждённой Указом Президента от 26 октября 2023 г. № 812).

Проект Паспорта Программы повышения производительности труда в сфере ТЭК России до 2030 года представляет собой значимый и методологически обоснованный документ стратегического планирования. Его принятие создаёт необходимую нормативную базу для системной работы по повышению эффективности одной из ключевых отраслей российской экономики, обеспечивающей 22,7% доходов федерального бюджета и 65% стоимостного объёма экспорта.

Вместе с тем реализация потенциала Программы в полном объёме потребует устранения выявленных недостатков и последовательного внедрения предложений, изложенных в разделах IV и V настоящего отчёта. Приоритетными направлениями, требующими незамедлительного усиления, являются:

·роботизация и цифровая трансформация — с учётом отставания фактических показателей от целевых (372 робота при целевом значении порядка 12 000 к 2030 году);

·кадровое обеспечение — с учётом прогнозируемого дефицита специалистов для ТЭК до 300 тыс. человек к 2030 году;

·угольная отрасль — требующая пересмотра целевых показателей в сторону повышения с одновременным усилением инфраструктурной и финансовой поддержки;

·электроэнергетика — как подотрасль с наибольшей концентрацией зон непроизводительности (94,5% предприятий ниже бенчмарка).

Настоящий отчёт подготовлен в целях совершенствования проекта Паспорта и может быть использован при формировании итоговой редакции документа, а также при разработке плана первоочередных мероприятий на 2026–2027 годы.

В преддверии деловой миссии, которая пройдёт в Нерюнгринском районе Республики Саха (Якутия) с 16 по 20 сентября 2026 года, глава района Максим Терещенко представил ключевые направления развития территории в интервью журналу «Региональная энергетика и энергосбережение».

Основой экономики Нерюнгринского района остаётся угольная промышленность. На территории работают компании «Эльгауголь», «Колмар», «Якутуголь» и СУЭК. Вместе с добывающим сектором формируются транспортный и энергетический каркас: развиваются железнодорожная инфраструктура, генерирующие мощности и логистические маршруты.

Системообразующими направлениями Максим Терещенко назвал угольную промышленность, транспорт и энергетику. Одновременно в районе появляются новые точки роста, связанные с освоением железорудных месторождений, золотодобычей, транспортировкой нефти и газа, промышленными сервисами и туризмом.

Отдельное внимание в интервью уделено проекту индустриального парка. Его создание должно обеспечить добывающие предприятия запасными частями, ремонтом, техническим обслуживанием и необходимыми товарно-материальными ценностями непосредственно на территории района. Это позволит уменьшить зависимость предприятий от удалённых поставщиков и сократить сроки обслуживания оборудования.

Нерюнгринский район входит в Алданский промышленный кластер. По словам главы района, кластерная модель предполагает развитие не только добычи сырья, но и переработки, производства продукции с более высокой добавленной стоимостью, ремонта горной техники, выпуска запасных частей и строительных материалов, логистики, энергетики, ИТ и промышленных сервисов.

Значительная часть интервью посвящена энергетической инфраструктуре. Максим Терещенко сообщил о модернизации трёх энергоблоков Нерюнгринской ГРЭС совокупной мощностью 570 МВт, строительстве двух новых энергоблоков общей мощностью 450 МВт и реализации проекта Южно-Якутской ТЭС мощностью 330 МВт.

Развитию промышленности способствует и положение района на пересечении Байкало-Амурской и Амуро-Якутской железнодорожных магистралей. Модернизация железнодорожной инфраструктуры должна увеличить возможности для перевозки угля, железной руды и другой промышленной продукции.

Предстоящая деловая миссия позволит представителям компаний непосредственно познакомиться с экономикой района, посетить промышленные предприятия, провести B2B-встречи с местным бизнесом и переговоры с представителями органов власти. В центре внимания будут промышленная кооперация, локализация сервисов, расширение рынков сбыта и участие бизнеса в реализации инвестиционных проектов Южной Якутии.

Полное интервью Максима Терещенко опубликовано в специальном выпуске «Дальний Восток и Арктика: устойчивое развитие» журнала «Региональная энергетика и энергосбережение».

Нерюнгри — второй по величине город Якутии и один из крупнейших промышленных центров Дальнего Востока — проходит этап комплексного обновления. Мастер-план города включает 45 мероприятий общей стоимостью более 240 млрд рублей. Около 80% финансирования предполагается привлечь из внебюджетных источников.

Основу экономики Нерюнгринского района составляет добыча коксующегося угля. На территории работают АО «ХК „Якутуголь“», ООО «УК „Колмар“» и ООО «Эльгауголь». По данным журнала «Региональная энергетика и энергосбережение», в 2025 году Якутия добыла 51 млн тонн угля и заняла по этому показателю второе место в России.

При этом промышленный потенциал территории соседствует с накопившимися инфраструктурными проблемами. Средний возраст коммунальных сетей Нерюнгри превышает 50 лет, а уровень их износа на отдельных участках достигает 90%. Обновления требуют дороги, фасады зданий, учреждения социальной сферы и общественные пространства.

Мастер-план Нерюнгри разработала «Сибирская лаборатория урбанистики» по заказу ДОМ.РФ. В основу документа легли более 400 опросов жителей, стратегические сессии и предложения, собранные через краудсорсинговую платформу. В обсуждении участвовали горожане, представители бизнеса, органов власти и экспертного сообщества.

Для реализации проектов используются несколько федеральных механизмов: «Единая дальневосточная субсидия», программа модернизации коммунальной инфраструктуры, национальные проекты, казначейские кредиты и Всероссийский конкурс лучших проектов создания комфортной городской среды.

Одно из направлений мастер-плана — развитие Нерюнгри как современного промышленного центра, ориентированного не только на добычу, но и на переработку сырья. Помимо угля, на территории района находятся месторождения железных руд, золота, апатитов, мрамора и других полезных ископаемых.

Дополнительные возможности связаны с развитием логистики, промышленного и экологического туризма. До 2030 года предполагается реализовать более 20 мероприятий, направленных на улучшение городской среды, развитие экономики и создание условий для закрепления молодых специалистов и квалифицированных кадров.

Программа капитального ремонта охватывает шесть школ, построенных в 1980–1990-е годы. Предусмотрена модернизация учебного корпуса и общежитий Южно-Якутского технологического колледжа — единственного в республике образовательного учреждения, которое готовит кадры непосредственно для угледобывающих предприятий.

Отдельный проект предусматривает реконструкцию детского лагеря «Мужество». Фактически объект планируется построить заново. Работы рассчитаны на три года и ведутся с 2025 года при поддержке «Единой дальневосточной субсидии».

Масштабное обновление проходит и в Нерюнгринской центральной районной больнице. Модернизация должна охватить 14 блоков лечебного комплекса. Для ремонта восьми из них предоставлено федеральное финансирование. Уже обновлена женская консультация, ведутся работы в стационарных блоках и отделении скорой помощи.

В июне 2026 года после реконструкции вновь открылся крытый стадион «Горняк». На его ремонт в 2025 году было направлено 104,5 млн рублей. В комплексе площадью более 18 тыс. квадратных метров размещены футбольное поле, легкоатлетические дорожки, тренажёрный зал, площадки для командных видов спорта, кроссфита и занятий на открытом воздухе.

В октябре 2024 года в квартале «Р» были введены два многоквартирных дома, построенные по программе переселения из ветхого и аварийного жилья. Квартиры получили 126 семей. В 2025 году были достроены ещё два дома.

Среди заметных проектов благоустройства — обновление парка «Амикан», где создана этническая зона и оборудованы площадки с видом на тайгу. Центральный городской Парк культуры получил 150 млн рублей по итогам Всероссийского конкурса лучших проектов создания комфортной городской среды. Здесь появились пешеходные дорожки, тёплый павильон, сцена с амфитеатром и световые арт-объекты.

В 2025 году были также отремонтированы четыре крупные дворовые территории. В них оборудовали детские и спортивные площадки, воркаут-зоны, скейт-парки, пешеходные дорожки и дополнительные парковочные места.

Комплексное обновление города формирует содержательный контекст для деловой миссии в Нерюнгринский район, которая пройдёт с 16 по 20 сентября 2026 года. Её программа предусматривает встречи с представителями органов власти, институтов развития и предприятий, презентации проектов, деловые переговоры и посещение промышленных объектов.